По правде говоря, трус я или нет, но смерти перестал бояться с тех самых пор, как побывал на грани. И сейчас, улавливая последние блики солнца на деревянном столе, ощущаю скорее предвкушение, нежели страх. Здесь всегда было темновато, как это часто бывает за городом близ леса. Свет в окно этой комнаты пробивается слабо, и даже днем, в прекрасную погоду, лица словно покрывают серые сумерки. Фантазия моя ли разыгралась, или то зеркало чудит, но будто бы и тень эта сейчас на моем лице, стала чуть гуще, прикрыв мне глаза своей призрачной рукой. Грустно покидать Леночку, но так же не терпится увидеть и Иру, и маму и, возможно, даже Хельгу. Ведь кто-нибудь из них обязательно встретит меня там. И лишь одно печалит меня, когда я думаю о предстоящем – что после своей смерти ни единой книги не смогу более прочесть.
Найк
Предрассветную тишину нарушал только шорох выброшенного кем-то пакета на промозглом осеннем ветру. Это был тот самый час, который Найк так любил: все ночные гулянки уже закончены, а их участники спят под заборами, бандиты разбрелись по своим логовам, а добропорядочные граждане ещё не проснулись.
Найк не любил людей. Он уже давно разочаровался в них, видя в лице любого прохожего только опасного врага, от которого стоит держаться подальше, а если сам подойдёт – показать клыки. Давно уже прошёл тот период его жизни, когда у него был дом, и он каждый вечер бежал к двери, услышав знакомые и такие родные шаги. Найк мог отличить эту походку среди сотен тысяч других: самое близкое двуногое существо на свете ощутимо прихрамывало. Но, как водится, хорошего много не бывает. Однажды ночью друг уехал не попрощавшись. Его увезла белая коробка на колёсах: Найк хорошо запомнил красную полосу вдоль всего кузова и синюю лампу на крыше, свет которой так слепил глаза. Вдобавок лампа орала дурным голосом, от чего у бедняги просто звенело в ушах. Напоследок Друг сказал только:
– Найк, мой мальчик, дождись меня – я скоро вернусь. И слушайся тётю Валю, она пока побудет за меня.
А потом его положили в какую-то странную кровать, которую держали на весу с двух сторон люди в белой одежде. От них неприятно пахло спиртом: что такое спирт пёс понял уже давно – им часто пах Друг, когда приходил домой позже обычного, и этот запах не ассоциировался у Найка ни с чем положительным. Но раз Друг сказал ждать, значит он будет ждать – ведь тот скоро вернётся, и всё снова станет хорошо. Не будет этих страшных людей в белом, и тётя Валя – неприятная женщина лет сорока обязательно уйдёт туда, откуда так спешно сейчас приехала. Дверь громко захлопнулась.
В первый день Найк ждал. И во второй. Он неплохо умел считать, хотя кроме Друга об этом не знал никто. На третий день пёс начал скулить. На четвёртый взвыл в голос, отчего удостоился болезненного пинка от тёти Вали. Ещё через 2 дня тётя Валя ушла, а когда вернулась, от неё пахло страхом. Найк ненавидел этот запах ещё больше, чем запах спирта. Той же ночью позвонили. Пёс не знал, что такое телефон и как им пользоваться, но после этого звонка тётя Валя почему-то долго плакала. Найк хотел утешить её и, подойдя, положил голову женщине на колени. Но та почему-то рассердилась и прогнала его, при этом перестав плакать и громко ругаясь странными словами.
На следующий день женщина вывела Найка во двор. Тот не удивился – ведь она делала это каждое утро. Но что-то казалось псу неправильным. Зачем она снимает с него ошейник? Ведь Друг никогда его не снимал, даже дома! И… куда она уходит? «Постой! А как же я?» Входная дверь захлопнулась перед его носом.
Ещё два дня Найк пролежал у подъезда. Пёс уже ни на что не надеялся, но ведь Он просил ждать. Почему Друг бросил его? Разве Найк в чём-то провинился перед Ним? И всё таки, Он обещал вернуться. На следующее утро тётя Валя вышла из дома: она была с чемоданами. Пёс подбежал к ней, настойчиво заглядывая в глаза «Мы что, уезжаем?» Но женщина только зло посмотрела на несчастного и велела пойти вон. Друг тоже часто просил его об этом, поэтому пёс подчинился.
В конце концов, его терпение лопнуло. Найк пошёл искать Друга: он бежал за каждой белой машиной с красной полосой, подходил к людям, от которых пахло спиртом. Но машины ехали быстрее, чем пёс бежал, а среди людей не было Друга. Как-то раз исхудавший Найк добрёл до большого белого здания с прозрачными дверями. Оттуда пахло так же как от людей, забравших его хозяина. Пёс обрадовался: вот куда уехал его Друг! Ну ничего, сейчас Найк найдёт его там: вот хозяин обрадуется, когда он зайдёт в дверь и прыгнет, как раньше бывало, передними лапами на грудь, а потом оближет лицо. Осторожно, чтобы никто не заметил, уже зная, что остальным людям нельзя доверять Найк прополз мимо какого-то странного окна в стене, за которым сидела женщина в белом, и, выбравшись в коридор, стремглав помчался наверх. Он оббегал почти всё здания, но запаха Друга так и не обнаружил. Зато пёс учуял другой запах, от которого вздыбилась шерсть на загривке: запах смерти.