— Сматываемся! — крикнул качок, и на один удар по моему корпусу пришлось меньше, кривоногий, видать, рванул к машине.
Двое — бородатый и худосочный, — еще раз наспех пнув меня, тоже разбежались. Последним тронулся в путь носорог. Он оперся на мою грудную клетку обеими руками, вскочил и потрусил к «Хендаю».
Я с трудом поднялся с асфальта и сел. Не стоит, наверное, говорить о том, как ныло и болело мое обработанное толстяком тело — в этот момент было не до него, — я беспокоился за Зою. И не напрасно: подлая четверка все же не оставила мою супругу в покое — бородатый и качок, не церемонясь, грубо заталкивали молодую женщину в автомобиль «Хендай». Толстяк, приехавший на «Форде», решил уехать уже на «Хендае». Он запрыгнул на место водителя, бородатый и качок в это время все же затолкали сопротивлявшуюся Зою на заднее сиденье, сели сами, и автомобиль, развернувшись, помчался прочь от меня в одну сторону, а худосочный, занявший место за рулем «Форда», — в другую. Ну а таксист, как я теперь заметил, давно уже смотался с места драки.
Я встал на колени, потом во весь рост. Меня шатало, к горлу подступала тошнота. Здорово обработали, как свиную отбивную, можно сказать. О том, чтобы догонять отморозков, увезших Зою, не могло быть и речи, мне бы самому дожить до утра.
В этот момент открылась калитка в воротах стоявшего напротив дома и из нее на бледный свет фонаря вышел одетый по-домашнему лысоватый мужик лет под шестьдесят.
— Эй, парень, как ты? — спросил он с сочувствием.
— Нормально, — буркнул я. — Костылей нет?
Мужик, откинув назад голову, как-то странно посмотрел на меня, будто на самом кончике носа у него висели очки и он взглянул через них.
— Нет, — сказал он глухо. — Сейчас полиция приедет, потерпи, стражи порядка «Скорую» тебе быстренько вызовут.
Ну, вот, мужик от смерти спас меня, дунув в свисток и разогнав таким образом бандитов, и тут же утопить желает, сдав ментам. Кому-кому, а вот полицейским мне ни в коем случае попадаться на глаза нельзя. Начнутся разборки, допросы, ненароком докопаются до истины, до того, что я был в доме Шумилиных в день смерти супруга Зои, а там сопоставят кое-какие факты и сделают выводы, что это я убил Володю, с тем чтобы жениться на Зое и завладеть богатством ее мужа. Или решат, что мы с Зоей, будучи любовниками, грохнули ее супруга, чтобы пожениться и пользоваться наследством Шумилина, или… впрочем, вариаций на тему, за что и с какой целью убили супруга Зои, может быть много, и все не в мою пользу. Так что, если попаду в полицию, мало того что сам спалюсь, еще и молодую супругу за собой потяну, и тогда не жить нам вместе под одной крышей в шикарном доме, а сидеть в разных колониях: мне в мужской, а Зое в женской. Ну а подонков этих я и сам отыщу и спасу Зою. Не зря же я частным сыском занимаюсь!
— Ладно, дядя, спасибо за помощь! Полицейских там, на углу, подожду, — проговорил я, повернулся и, насколько мог спешно, направился по дороге прочь из поселка.
Когда вышел на финишную прямую, ведшую к Носовихинскому шоссе, увидел, как с него свернула машина. Я сбежал с обочины в темноту деревьев, и не напрасно: мимо проехала машина ППС. Едва она скрылась в поселке, я снова вышел на дорогу и зашагал к шоссе.
Похмелье
Приехал я к себе домой в два часа ночи. Желающих подвести одиноко стоящего на дороге мужчину, по виду похожего на избитого пьяного бродягу, нашлось немного. Точнее, всего лишь один. Он-то и довез меня до моей автобусно-троллейбусной остановки. Я до того устал и вымотался, что, когда вошел в дом и закрыл на замок дверь, едва доковылял до дивана и рухнул на него. Сил на душ и приведение себя в порядок не осталось. Их хватило только на то, чтобы, не вставая с дивана, стянуть с себя одежду и укрыться простыней. Через минуту я уже спал без задних ног. Проснулся в девять часов утра. Не могу сказать, что сон полностью восстановил мои силы, тело после побоев все же болело, но чувствовал себя сносно. Сказывались годы тренировок, неимоверных физических нагрузок, соревнований, поединков, сборов различного уровня. Я спортсмен, и тело мое и не таким испытания подвергалось.
Двадцать минут спустя я, чистенький после душа и побритый, стоял у зеркала и разглядывал свою физиономию. В общем-то, невелики изменения на моем лице, всего лишь припухший нос да шишка на лбу. После атаки толстяка я, признаться, ожидал большего. На теле, правда, полно синяков и ссадин, но их никто не видит, так что переживем. Шишку прикроем челкой, а нос… может, он у меня от природы такой…