— Что за люди были вчера и куда они дели мою супругу? — рявкнул я на всякий случай, хватая одной рукой таксиста за грудки, чтобы ненароком не улизнул, как вчера, из машины.
— Откуда знаю, да?! — нахраписто проговорил таксист, забыв, видимо, что я не из пугливых, вчера с четверыми дрался, и попытался отцепить мою руку.
Напомнил ему, что на самом деле представляю собой в гневе. Свободной рукою, открытой ладонью с силой врезал ему по лицу так, как будто его большой нос являлся плохо подогнанной деталью какого-то механизма и ее необходимо было загнать на место. Удар был такой силы, что у водителя вылезли глаза из орбит и перехватило дыхание. Он не в силах был ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я понимал, что сейчас произойдет в следующую секунду, а потому резко наклонил его вперед и вниз, чтобы хлынувшая из большого носа водителя кровь испачкала вокруг как можно меньше пространства. Сделал это я как раз вовремя — струя красной жидкости брызнула прямо на брюки кавказца.
— Где моя жена?! — наматывая покрепче на кулак рубашку водителя, раздельно проговорил я, будто кавказец настолько плохо понимал русский язык, что мог воспринимать слова, произносимые только по слогам.
Наконец у водилы заработала дыхалка, и он получил возможность говорить.
— Ты савсэм дурак, да?! Чего ты делаишь? — распрямляясь, заорал он вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.
— Ты не понял, да-а?! — стараясь нагнать на бомбилу еще больше страху, проговорил я леденящим душу голосом и снова с силой дернул его за рубашку вниз.
Не ожидавший этого рывка водитель со всего размаху врезался физиономией в верхнюю часть рулевого колеса. Не на шутку испугавшись, что его искалечу в его же «Жигулях», водила заорал благим матом «Полиция» и обеими руками надавил на клаксон. Такой подлости я от кавказца не ожидал. Было еще светло, для того чтобы разглядеть нас в автомобиле, и проходившая мимо по тротуару парочка удивленно уставилась в нашу сторону. Я на пару мгновений растерялся, но тут же взял себя в руки, отпустил рубашку таксиста и, отодвинувшись, со всего размаху, насколько позволяло тесное пространство автомобиля, врезал ему по печени. От этого удара, если точно и правильно попасть, запросто можно потерять сознание. Таксист сознание не потерял, но орать перестал и как-то обмяк и ослабил хватку на руле. Я схватил его за шиворот, откинул на спинку сиденья и с силой ударил по рукам, сбивая их с баранки. Машина прекратила сигналить, а парочка, увидев, что происходит в салоне «Жигулей», от греха подальше заспешила прочь.
— Ты что делаешь, придурок, — прошипел я, вытирая все же испачкавшуюся в крови ладонь о плечо таксиста. — В тюрьму захотел? Ты знаешь, что за похищение человека тебе дадут лет десять! А у тебя наверняка есть жена и дети! Кто их будет кормить?!
Я, конечно, сгущал краски, отлично понимая, что таксисту никогда не дадут десять лет, потому что он вряд ли имеет к самому похищению какое-либо отношение. Он всего лишь навсего привез нас с Зоей в определенное место, а похитили мою супругу совсем другие люди. Но тем не менее надеялся припугнуть мужика еще и зоной, как говорится, кашу маслом не испортишь.
Размазывая по физиономии руками кровь, он выдавил:
— Я никого не варовал, да-а! Мэня просто попросили отвезти вас в поселок, и все, — подтвердил он мое предположение о своей непричастности к похищению Зои.
Ну, слава богу, беседа сдвинулась с мертвой точки. Воодушевленный признанием кавказца, я тряханул его еще раз как следует за шиворот и потребовал:
— Кто просил, говори!
Кавказец сглотнул, прежде чем ответить.
— Тот болшой, с бородой, да-а, подошел ко мне возле ворот парка и прэдложил заработать. Дал много денег, сказал, что нужно взять двух клиентов из рэсторана. Они поедут, скорее всего, в Балашиху. Но мне их туда везти нэ надо. По дороге за МКАДом я должэн свернуть в поселок Восточный на трэтью улицу. Я согласился.
Я понимал, что нас пасли, а потом подставили этому таксисту. Но только кто, где и когда — вопрос. Тут же попытался выяснить у таксиста.
— Откуда ты узнал, как мы выглядим и во сколько подойдем к воротам парка?
Кровь из носа кавказца никак не прекращала идти, и водитель, зажав пальцами нос, запрокинул голову.
— Бородатый недалэко в машине сидэл, — сказал он, скосив на меня глаза, в которых читались злость, ненависть и обида за униженные честь и достоинство горца. — Я так понял, ему кто-то позвонил и сообщил, что ви виходите из рэсторана, он подошел ко мне и сказал, что я должен взять мужчину и женщину, которые выйдут к воротам, и, нэ торгуясь, отвезти куда они скажут, да-а.