— Да, — не задумываясь, ответил адвокат. — В поселке Дергуново.
Я перевел дух.
— А какой дом, вы не подскажете?
— Ну, почему не подскажу? — с готовностью произнес адвокат, очевидно, сообразив, что это и есть та самая помощь, которая от него требуется. — Двадцать второй дом. Я же оформлял эту сделку, помню отлично.
— Действительно отлично, — согласился я, сдерживая радость. — Спасибо вам большое и еще раз извините за поздний звонок.
— Ради того, чтобы узнать номер дома, вы и звонили? — удивился адвокат.
Маринову, конечно, вопрос, с которым я к нему обратился в три часа ночи, казался пустячным, для меня же он был вопросом жизни и смерти моей супруги.
— В общем-то, да, — признался я и нажал на клавишу разъединения связи.
Дергуново
Было уже светло, когда я наконец добрался до коттеджного поселка Дергуново. О том, что это именно тот поселок, который мне нужен, свидетельствовала надпись большими буквами на дуге большущей арки. Поселок, как я понял из рекламных щитов, встречавшихся по дороге, был недавно построен, некоторые дома в нем еще отделывались, но были уже готовые и даже проданные. Поселок еще благоустраивался. Шлагбаума пока не было, вместо него въезд преграждала красно-белая лента. Я оставил автомобиль на круглой прямоугольной стоянке, вышел из машины и направился к арке. Возле домика охраны стоял асфальтовый каток, загораживающий окна, самих охранников не видно, а сам я не стал им лезть на глаза, прошел мимо домика, никем не остановленный, поднырнул под ленту и двинулся по поселку. Красиво, ничего не скажешь, — новенькие улочки, закатанные асфальтом дороги, за заборами из редко сбитых коричневых досок двухэтажные коттеджи разной цветовой гаммы, но все же преобладали цвета бежевые, молочные и коричневые. Домики были разной площади, на глаз так примерно от двухсот до трехсот пятидесяти квадратных метров и с разной площадью земельных участков.
Дом номер двадцать два находился в конце центральной улицы и был одним из самых больших домов в поселке. Двухэтажное новенькое здание с ровными четкими линиями под красной крышей под металлочерепицей было похоже на пряничный домик и так и просилось на рекламный проспект с надписью «Домик моей мечты». Еще бы, в нем было все для комфортного проживания: и газ подведен, и электричество, и вода, и канализация, и сбоку здания был пристроен гараж, да и внутри наверняка домик отделан по высшему разряду.
В этот час улицы поселка были пустынны, разумеется, не оказалось никого и во дворе дома номер двадцать два. Но мне это только на руку. Я хотел застать тех, кто находился в доме, если, конечно, он обитаем, врасплох, а потому не стал нажимать ни на кнопку звонка, ни звать хозяев. Глянул по сторонам — улицы по-прежнему пустынны, и я, вскочив на кирпичную кладку забора, схватился за верхний край досок руками и запросто перемахнул препятствие. Широкие автоматические ворота в гараж находились справа здания, слева — дверь в дом. Приблизился к крыльцу, осторожно поднялся по ступенькам и, повернув ручку двери, потянул ее на себя. Как и предполагал, дверь оказалась на запоре, но я не отчаивался. Когда подходил к дому, заметил, что расположенное над крыльцом окно, учитывая жаркое время года, было приоткрыто. Этот факт еще давал мне возможность надеяться, что дом все же обитаем, в противном случае окно было бы наглухо закрыто. Вскочил на перила крыльца, ухватился одной рукой за край навеса и, легко взмахнув на кровлю, лег на нее, зацепившись руками за конек. Надеюсь, никто из дома напротив моих гимнастических упражнений не заметил.
Держась за стык двух плоскостей кровли крыльца и перебирая ногами, поднялся, схватился одной рукой за раму стеклопакета, шире открыл створку окна и скользнул в дом. Очутился в длинном широком коридоре с рядом комнат с полами, покрытыми ламинатом. Прислушался: в доме стояла мертвая тишина. Стараясь не шуметь, осторожно, как и в доме покойного брата Шумилина Гены, снял обувь, только там я это сделал, чтобы не испачкать грязной обувью полы, сейчас же — чтобы не стучать подошвами о ламинат. Неслышно скользя от одной двери к другой, проверил комнаты на втором этаже. Во всех помещениях отсутствовала мебель, за исключением одной: в ней стояла двуспальная кровать и пара тумбочек. Ясно, дом новенький, необжитой, потому и мебели минимум. Людей или признаков их пребывания, как-то: разбросанной одежды, обуви, окурков в пепельнице, тоже не обнаружил.