— Но мне помогал страх, я боялся быть разоблаченным, это удесятеряло мои силы, и мне удалось одержать над тобою победу, — возразил адвокат. — А на тот случай, если ты оказался бы все же проворнее и сильнее меня, в кармане у меня была «беретта». В этой ситуации я рассчитывал ранить тебя, чтобы иметь физическое преимущество, а потом далее действовать по заранее намеченному и отрепетированному плану. Но как бы то ни было, я поверг тебя на журнальный столик и сделал вид, что готов размозжить тебе голову. Этого момента и ждала Зоя. Она заранее продемонстрированным тебе пистолетом Макарова произвела выстрел мне в затылок.
Я нервно хихикнул. Пожалуй, это было самое несуразное место в логически выстроенном рассказе адвоката, что дало мне право поставить под сомнение всю его исповедь.
— Теперь ты скажешь, что у тебя на голове была каска, которую не пробила пуля из «макарова», или, еще чего доброго, на тебе все заживает как на собаке? И после пробившей навылет голову пулей все заросло так, что не осталось и следа… Я же сам видел на своем теле кусочки мозгового вещества.
Адвокат улыбнулся моей наивности.
— Это всего лишь был печеночный паштет, который Зоя в темноте брызнула на тебя. А что касается выстрела из «макарова», то он был холостым.
Я все еще сомневался:
— Но, когда я включил свет, я сам своими глазами видел на затылке трупа рану и кровь.
— Не будь наивным, Игорь! — укоризненно проговорил Маринов. — Тебе не хочется верить, что тебя облапошили, провели как пацана, но это действительно так. На мне был парик, точная копия волосяного покрова головы Шумилина. Этот парик был заранее заказан в одной из лучших мастерских по изготовлению париков по фотографии Шумилина, и на нем мы уже сами с Зоей проделали отверстие и испачкали волосы блестящей красной краской, имитирующей кровь.
Мне оставалось только прикусить язык и дальше внимать словам адвоката, и если он действительно говорит, как было на самом деле, то удивляться подлости, циничности, беспринципности Зои, Легкова и самого Маринова.
— После холостого выстрела, произведенного Зоей, я упал таким образом, чтобы не было видно моего лица. Ты наверняка догадываешься, для чего я так поступил? — посмотрел на меня вопросительно адвокат.
— Для того чтобы при свете я не догадался, что вместо Шумилина на полу лежишь ты, — проговорил я глухо.
Адвокат облизал пересохшие губы:
— Все верно, Игорь, и Зоя, чтобы ты не увидел, кто на самом деле лежит на полу, остановила тебя в тот момент, когда ты двинулся было ко мне, собираясь перевернуть, как ты считал, мертвое тело. После драки с тобой я тяжело дышал и мне очень трудно было сдерживать дыхание. Казалось, что мои легкие вот-вот разорвутся от нехватки кислорода. Это заметила Зоя, и потому она всячески отвлекала твой взгляд от моего тела и постаралась быстрее увести тебя из комнаты. Затем вы с нею отправились в бассейн. Пока вы с Зоей беседовали в спорткомплексе, в «охотничьей» менялись декорации — шла подготовка ко второму акту спектакля, разыгранного для тебя. Я позвал Легкова, снял с себя костюм, обувь, и мы вместе с охранником вновь надели перепачканную кровью Шумилина одежду и туфли на труп. Затем перетащили мертвого хозяина дома в «охотничью» комнату на то же место, где лежал я, и уложили в том же положении, какое приняло мое тело после того, как я якобы упал, сраженный пулей Зои. За это время Зоя обработала тебя, уговорив представить убийство своего супруга в другом свете. При этом тебе все время вдалбливалось в голову, что Шумилин деспот, издевается над Зоей. Делалось это для того, чтобы у тебя не сложился комплекс вины за содеянное и ты бы считал, что Зое выпал случай вырваться из-под ига мужа-тирана и при этом унаследовать его состояние и дело, которое тебе предлагают, правое. Потом Зоя, решив, что прошло достаточно времени для того, чтобы мы с Легковым поменяли декорации, привела тебя в «охотничью» комнату и показала лежащий на старом месте труп настоящего Шумилина, дабы у тебя уже никогда не возникли подозрения, что тебя самым настоящим образом дурят.
Адвокат говорил, а я вспоминал события роковой ночи с шестнадцатого на семнадцатое февраля, анализируя их, и все больше и больше убеждался, что адвокат говорит сущую правду. Вспомнилось мне и то, что когда я с Зоей пришел в «охотничью», то удивился чуть изменившемуся положению тела и по-иному расположенным складкам на костюме трупа.
— Тимофей в это время уже был в своей комнате охранника, — продолжал добивать меня адвокат своим рассказом, все больше и больше открывая мне глаза на истинно происходившие в ту роковую ночь события. — И Зоя настояла на том, чтобы ты отправился в гостевой домик и блокировал, как вы между собой с Зоей решили, Легкова, а потом уничтожил бы записи видеонаблюдения. Но это уже было необходимо сделать для полиции, чтобы не оставить улик, свидетельствовавших, кто в этот день был в доме, а кого не было. Зря ты не посмотрел жесткий диск, Игорек, — подмигнул мне адвокат, — а уничтожил его. На нем можно было бы увидеть много чего интересного. В частности, меня, передвижения Легкова из гостевого домика в дом и обратно и Зою, когда она после убийства покидала особняк.