Я молча проглотил нанесенную мне обиду. Смеется тот, кто смеется последним.
— Но не буду забегать вперед, — проговорил Маринов. — Накануне Тимофей специально вылез с тобой через окно гостевого домика и оставил открытым и распашную решетку для того, чтобы ты мог к нему забраться. Ты помнил об этом окне и все выполнил так, как и было задумано. Тимофею, правда, досталось немножко. Ему стоило большого труда не подраться с тобой в полную силу. Не забывай, он ведь боевой офицер, превосходно владеющий приемами рукопашного боя. Он дал себя связать и даже ничем не выдал того, что отлично знает, кто против него действует. Затем Зоя потребовала избить ее и связать, дабы полиция решила, будто на дом напали грабители, которые связали ее, убили Шумилина и похитили ценные вещи. Конечно же, никакие вещи Зоя никуда не прятала, и пистолет никто никуда не выбрасывал, оружие было Легкова, который позже его и забрал. Ну а после того, как ты, исполнив свою роль, ушел, сцена была убрана: я вышел из той самой комнаты, где прятался, развязал Зою, мы с ней снова перетащили труп в соседнюю комнату и уложили на том же самом месте, где Шумилин и был убит. Естественно, проделали это для того, чтобы экспертиза могла подтвердить, что Владимира застрелили на этом самом месте и в этой же одежде. Потом мы с Зоей затерли везде отпечатки пальцев и ушли, оставив Легкова одного отдуваться перед полицией. И кстати, Тимофей превосходно сыграл свою роль. Он до последнего стоял на том, будто знать ничего не знает, ведать не ведает, на него кто-то ночью напал, связал, а что происходило в доме, он понятия не имеет. Зоя же вообще в уголовном деле не фигурировала, поскольку никто ее в доме не видел и не знал. Как я уже говорил, Шумилин тщательно скрывал свои отношения с любовницей, опасаясь, что о ней узнает его жена. Оно и понятно, кто же станет афишировать внебрачную связь?
Я уже устал удивляться своему идиотизму и умению не замечать самых очевидных вещей. Вот почему о Зое ничего не упоминалось в Интернете, а только о жене Шумилина (подразумевалось, живущей в Англии), которой и достанется большое наследство супруга. Никому же не известная любовница Шумилина, сделав в его доме черное дело, покинула особняк.
В этот момент глаза Маринова расширились от ужаса. Глядя куда-то мимо меня, он вдруг заорал:
— Берегись, Игорь!!!
Дьяволица
Я резко обернулся. У угла багажника «Ситроена» стояла Зоя, держа в руках оружие, направленное на нас. Очевидно, это был пистолет Легкова, подобранный ею с пола. Ни я, ни адвокат не видели, как Зоя вошла в гараж. Она появилась неожиданно, видимо, молодой женщине надоело ждать внизу в подвале развязки происходивших в гараже событий. Она вылезла в пролом, поднялась по лестнице, ведущей из подвала на первый этаж дома, а потом стояла в коридоре и слушала, о чем мы с Мариновым говорим. И вот сейчас решила войти в гараж и с помощью пистолета своего дальнего родственника прекратить обличительную речь адвоката. Сегодня в меня пытался стрелять Легков, затем держал на мушке Маринов, и вот теперь в третий раз целится Зоя. Три покушения на мою жизнь за один день — это слишком. Я с быстротой, на какую только был способен, ударил адвоката ногой в плечо — он съехал по стене спиной на пол, — а сам отскочил в сторону, и в тот же миг прозвучал выстрел. На том месте, где только что была голова адвоката, появился след от пули. «Мы с Владиславом квиты: на сей раз я ему спас жизнь», — подумал я, а Зоя снова навела оружие на голову Маринова и, тщательно целясь, стала выжимать холостой ход спускового крючка. За эти доли секунды я успел вытащить из заднего кармана джинсов «беретту» адвоката, но времени на то, чтобы взводить курок, целиться и стрелять, не было. Да я бы и не смог выстрелить в женщину — хватит смертей и трупов, связанных с делом о наследстве Шумилина. Единственное, что успел сделать, — это размахнуться и швырнуть пистолет в Зою. Оружие с силой врезалось в ее правое плечо. Зоя вскрикнула, рука ее дернулась вверх, и следующая пуля из оглушительно грохнувшего в гараже пистолета попала в потолок. Зоя сумела пересилить боль. С гримасой страдания она вновь навела пистолет теперь уже на меня, но я успел метнуться к ней, схватил правой рукой ее запястье, развернулся к молодой женщине спиной и, захватив ее руку под мышку, прижал ее к своему боку. Если бы вместо Зои был мужчина, то я бы повернул руку под неестественным для сгибания конечности углом и сломал ему предплечье, но моим противником была женщина, и я, щадя ее, осторожно выкрутил ее запястье и, когда сжимавшая рукоятку пистолета ладонь разжалась, аккуратно вытащил оружие из руки Зои.