В этот момент адвокат, воспользовавшись тем, что находится вне поля моего зрения, вскочил и побежал к открытой двери в сад. И не знаешь, кто из этих людей опаснее, да и главнее. Я почему-то посчитал, что это все же Маринов, оставил Зою и помчался за ним. Адвокат со связанными за спиной руками бежал, смешно вращая бедрами. Я, обогнув автомобиль, в три прыжка догнал его в тот момент, когда он уже собрался переступить порог двери.
— Куда же ты, дорогой! — крикнул я, хватая его за воротник рубашки. — Только-только интересный разговор завязался, а ты решил податься в бега!
С силой дернул беглеца на себя, а потом швырнул к стене. Маринов, пролетев пару метров, врезался в стену плечом. Как я уже говорил, пока адвокат рассказывал мне о своих подлостях и мерзостях, которые совершила их шайка, я от негодования очень хотел повторить экзекуцию, но лежачих людей, тем более связанных, бить мужская честь не позволяет. Но здесь другое дело — при попытке к бегству иной раз расстреливают, однако убивать Маринова я, конечно, не стал, ограничился лишь несколькими ударами ногой по ребрам.
Зоя, неугомонная душа, была так разъярена, что никак не хотела успокоиться и отказаться от своего намерения убить кого-либо из нас, а то и обоих. Она вновь взялась за оружие, подняв с полу теперь «беретту», но, поскольку конструкция, очевидно, была ей незнакома, замешкалась, приводя пистолет в боевое состояние, что позволило мне подлететь к ней и, уже не церемонясь, выбить ногой пистолет из ее кажущейся хрупкой, а на самом деле такой сильной и уверенной руки.
— Пусти! Пусти меня к нему, я его убью!!! — вдруг в бешенстве заорала Зоя и бросилась по направлению к адвокату.
Я встал у нее на пути, обхватил и прижал к себе.
— Тихо, тихо! Успокойся! — потребовал я голосом рефери, пытавшегося охладить пыл не в меру разошедшегося на ринге боксера.
Однако Зоя никак не хотела успокаиваться. Она рвалась из моих рук и продолжала истерично кричать:
— Ну, чего ты меня держишь? Пусти! Пусти!!! Неужели ты не понимаешь, что он врет! Врет самым наглым образом, пытаясь одурачить тебя и усыпить бдительность, а потом сбежать. Не верь ни единому его слову!
— Не знаю, чьему слову верить, — успел вставить я в поток словоизлияний Зои.
— И ты еще сомневаешься?! — задохнулась от возмущения молодая женщина. — Моему, конечно! Ведь этот подлец спелся с Легковым, похитил меня, а потом добивался моей подписи под документом об отказе от наследства, а потом хотел убить. Если бы ты оказался сейчас в его руках, он, не задумываясь, пристрелил бы и тебя!
Гнев Зои был так праведен, а ее слова о похищении, заточении в подвале настолько соответствовали истине, что я засомневался: а не морочит ли мне Маринов голову байками о подлости и коварстве Зои? Может быть, отчасти все и было так, как говорил адвокат, но молодая женщина тоже оказалась жертвой обстоятельств. Глупо, разумеется, было так думать, но я все же любил Зою, и мне не хотелось верить в то, что под ангельской внешностью прячется монстр, каким ее описал адвокат. И тем не менее истину установить требовалось. Больше ни слова не говоря, не обращая внимания на ругательства Зои и ее попытки вырваться из моих рук, сгреб ее в охапку и потащил в угол гаража. Впихнув свою супругу в бойлерную, сказал:
— Подожди здесь немного, успокойся! — затем захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.
Потом подошел к адвокату. Он лежал на полу гаража, и хотя ему после заданной мною трепки было паршиво, виду не показывал. Сильная личность, гад.
Маринов насмешливо проговорил:
— Еще та штучка! Дьяволица!
— Ага, — поддакнул я. — А ты адвокат ее!.. Так что вас лучше до выяснения всех обстоятельств дела держать раздельно. Давай рассказывай, что там было дальше! — потребовал я.
— А ты что, разве не понял? — сделал вид, будто сильно удивился, Маринов.
— Может быть, и понял, — ответил я грубо, — да вот хочу до конца твой рассказ выслушать и сравнить со своими умозаключениями.