Арсений не вслушивался и тащился следом, чувствуя, как под резиновыми подошвами пружинит густая сетка. Вскоре показалась свежая щель в стене. Протиснувшись вслед за удивительно подвижным Дамианским, он оказался внутри поросшего травой бетонного периметра, над которым со всех сторон нависал густой лес. Небольшое здание в центре было единственным строением среди кустов и ржавеющих развалин. Прямо под ногами юркнула и скрылась в траве изумрудная ящерица.
— По поводу денег. Что скажете, если мы предложим… — доминирующий профессионально сделал паузу… — порядка пяти тысяч долларов в неделю.
Арсений молчал. Теперь голова кружилась не с похмелья, а от аромата трав, в разнообразии населявших территорию завода.
— Хорошо. Можете дать ответ, когда узнаете, что именно вам придется делать, — по-своему оценил его молчание Алексей Николаевич. — Что же, сейчас узнаете. Все, пришли.
При ближайшем рассмотрении серое здание оказалось еще приземистее: крыша начиналась на высоте поднятой руки. Удивительно толстая овальная дверь с высоким, до колена, порогом была приоткрыта. Небольших размеров помещение, заставленное металлическими шкафами, бочками с песком и железной рухлядью, освещалось только за счет солнечных лучей, проникавших сквозь решетки под потолком. С облупившихся стен свисали провода, а дальний угол заполнила откровенная свалка с битым стеклом, истлевшими ватниками и уже непонятно чем. Сюрреалистическую картину дополнял растрескавшийся рояль. Судя по многочисленным пустым пузырькам под ногами, помещение относилось к разряду тех самых неопределенных мест жительства, дающих приют отверженным и беспаспортным.
— Толщина стен позволяет выдержать прямой ядерный удар, — гордо произнес Алексей Николаевич. — Надеюсь, до этого не дойдет. Не обращайте внимания, — кивнул он на мусор. — Место охраняется не хуже, чем космодром в Плесецке. Чужие сюда не попадают. Все это, — доминирующий наступил на флакон из-под одеколона, — для маскировки. Кстати, если встретите здесь бомжей, знайте, что все они в звании не ниже майора. Опытнейшие сотрудники. А теперь прощу внимательно меня выслушать, — очень серьезным тоном сказал Дамианский. — Перед вами, Романов, открываются бескрайние перспективы, по сравнению с которыми пятерка в неделю — не более чем условность. Так сказать, проявление доброй воли с нашей стороны. Прошу взглянуть сюда. Что вы видите?
Он указал на большой железный ящик, встроенный в стену. Внешне ящик был похож на огромный сейф, только без всяких признаков двери. Никаких обозначений, букв или ярлыков Арсений не заметил. Справа на уровне глаз из ящика торчала длинная ручка, похожая на рубильник.
— Это… что-то для энергоснабжения, — попытался догадаться Романов. — Электрощит какой-нибудь…
— Черта с два — электрощит, — весело заявил Дамианский. — Если честно, нам до сих пор неизвестно что это, признался он. — Непонятен сам принцип работы этого аппарата. Вскрыть его не удалось. Собственно, я уже перехожу к делу. Запоминайте. Один раз в день нужно приезжать сюда, чтобы потянуть эту ручку. Только один раз. И все. Больше ничего не требуется.
— Алексей Николаевич, можно задать один вопрос? — Арсений подошел к ящику вплотную и погладил его холодную поверхность.
— Сколько угодно вопросов. Вы хотите знать — для чего все это?
— Да, — сказал Арсений. — Что это за ящик?
— Дело в том, что об этом ящике (кстати, мы его так и называем) известно немногое. Как я говорил, непонятен сам принцип его действия. Более того, мы не можем предугадать результат его работы. Известно только одно. Если потянуть за ручку, что-то происходит. Что-то обязательно где-то случается. Но что и где — предугадать нельзя. Все, что имею право рассказать. Теперь тяните ручку.
Романов подошел к ящику и взялся за рубильник. Краем глаза он успел заметить, что Дамианский сделал несколько шагов назад. Арсению показалось, что пение птиц снаружи, шум ветра и стрекотание насекомых разом прекратились. Тишину нарушали потрескивание мелкого мусора под ногами и громкое сопение Дамианского.
— Поехали, — неожиданно для себя произнес Арсений и слегка потянул рубильник, под давшийся удивительно мягко, как ручка переключения передач в новеньком автомобиле. Ящик издал тончайший свист и мелко завибрировал. Свист становился громче с каждой секундой.