— Да… — мечтательно протянул Клейн. — И что?
— Ну, поначалу весело было. Но потом все в один день закончилось.
— Устал? — участливо спросил Клейн.
— Нет, по-другому все вышло. Было у меня две подруги. У одной муж — капитан, а у второй — старший механик. Первая романтическая была особа: карма, чайная церемония, благовония…
— Знаю таких, — заявил Клейн. — Сто процентов: индийскую народную музыку слушает и мяса не ест.
— Типа того. Замороченная, конечно, но красивая. И что-то подобное она слушала, точно. Но мясо ела. Заботливая была такая, добрая.
— Понимаю, — кивнул Клейн. — Классический вариант — «Женщина-мать зовет».
— Другая была — полная противоположность, — продолжал Алимов. — Такая маленькая, в смысле роста. Худая, но сильная. Я ее называл «».
Алимов остановился и пнул подошвой трубу ближнего дымохода. Пересохшая кладка провалилась, крупные осколки загремели внутри трубы и глухими шлепками отозвались из подвала.
— Тихо, разбудишь всех! Ты только не нервничай, — Клейн поверх очков заглянул в дыру. — Давай, дальше рассказывай.
— Сижу я как-то дома, собираюсь спать. Вдруг звонит телефон. Поднимаю трубу — а там жена капитана. «Ах, — говорит, — сегодня полнолуние, мне так страшно, вчера инопланетяне приснились, боюсь, что-то с Васей случилось». Вася — это мужик ее, капитан. Нормальный такой, я его видел один раз, он потом спиваться начал и таможенником устроился. Дальше, короче, она говорит — приезжай. А мне утром на работу. А она: «Если не можешь приехать, давай помолимся сейчас одновременно, чтобы все было хорошо».
— Что сделаем? — не понял Клейн. — Помолимся?
— Ну да. Элементарно помолимся, чтобы все было хорошо.
— А ты что?
— Мне не сложно помолиться за хорошего человека, — с вызовом ответил Алимов.
— Это как — на брудершафт, что ли помолимся? Так, а дальше что было?
— Дальше мы договорились, что сейчас повесим трубки, прочтем молитву и получится, что мы сделали это синхронно. Я кладу трубку, и телефон звонит еще раз. Угадай кто?
— Эта…? — догадался Клейн.
— Точно. Такое совпадение. Короче, звонит она из какого-то клуба. Пьяная слегка, и подозрительно бодрая. Типа, хочу тебя здесь и сейчас. А мне утром на работу. А она и предлагает: «Я сейчас себя поласкаю, и ты синхронно сделай то же самое, — говорит, — будем в этот момент друг друга представлять и получится, что мы вместе».
— Смотри-ка, находчивая какая принцесса, — восхитился Клейн, внимательно исследуя пространство внутри раненного дымохода. — И что?
— Сначала мне смешно было, — признался Алимов, — одновременно две просьбы выполнять. И потом такое чувство накатило — не передать. Понял я тогда, что всю жизнь половое влечение за любовь принимал. И не только я. Короче, пойдем дальше.
— Подожди. Здесь что-то есть, — сказал Клейн, начиная расшатывать кирпичи и по одному вынимать их из кладки. Тяжелый осколок полетел в трубу, прогрохотал по стенкам и с глухим стуком упокоился на дне.
— Все, уходим, — он вытянул из дымохода пыльный кожаный футляр. — Что-то не очень тяжелое. Пойдем на свет, поглядим.
На выходе из чердака коллег ожидал неприятный сюрприз: сводчатая дверь оказалась закрытой.
— Я же говорил — нам очень повезло, что дверь была не на замке, — возбужденный Клейн стряхивал с находки ржавую пыль. — Пойдем на крышу, а там по верху переберемся куда-нибудь.
Крыши домов вздымались и скатывались зелеными и голубыми холмами. Все это было похоже на море, особенно если прищурить глаза. Алимов так и сделал.
— Эх, красота! — Клейн стоял на краю и смотрел в небо. — Знаешь, как йоги солнечный свет едят? На рассвете надо дождаться первого луча и попытаться этот свет проглотить. Ну что, посмотрим находку?
Проклепанный медяшками чехол из грубой кожи представлял собой правильный цилиндр — наподобие тех, в которых носят чертежи, только больше в диаметре и в три раза короче. Цилиндр был плотно закрыт на замок, о чем свидетельствовала микроскопическая медная скважинка.
— Нужен ключ, — сказал Алимов.
— Может, тебе еще и дверной звонок? — ковыряясь скрепкой в замке, спросил Клейн. — Надо его разрезать чем-то, но нечем, — Клейн громко произнес сложноподчиненную фразу из нецензурных прилагательных, на этот раз оттенив общий словесный поток эффектной серией существительных. Алимов сжался в ожидании неприятностей.
— Слышишь, дядя, дай мобилу позвонить, — оглянувшись, коллеги обнаружили себя в сходящемся полукольце из десятка подростков.