Либо у старика в спортивном костюме отсутствовали уши за глазами, либо он совсем не возражал против того, что вместе с ним книгу читает кто-то еще. Он даже немного повернулся, как будто чтобы Арсению было удобнее читать. И вот тогда у Романова перехватило дыхание.
Глава 9
Белые лилии. Лучший альбом Ю-Ty. Облако. Ни родины, ни флага!
Лежащие рядом провода обычно запутываются друг в друге.
Родина белых лилий подвида Perfecta Astarta — дальний район Амазонки, где великая река начинает разбег, чтобы обрушиться с кремнистых порогов десятками больших и малых водопадов. Эти удивительные цветы, дрожащие на поверхности чистых заводей, обладают терпким, кружащим голову ароматом. Можно подумать, что такое благоухание нужно растениям для привлечения пчел и бабочек, собирающих медоносный нектар и заодно опыляющих соцветия. Но Perfecta Astarta не нуждается в крылатых помощниках.
Женские растения покачиваются на поверхности, удерживаемые стеблями, а мужские — остаются под водой. Их бутоны не раскрываются до того дня, пока весеннее солнце достаточно не прогреет воду. Тогда мужские бутоны отрываются от своих стеблей, всплывают и раскрываются, выстреливая споры во все стороны. Через миг их уносит к водопадам быстрое течение Амазонки, а женские соцветия остаются такими же благоухающими, но уже оплодотворенными. Пока биологи пытаются разгадать секрет аромата Perfecta Astarta, местные племена давно используют целебные свойства растения. В большом количестве пыльца белых лилий представляет собой смертельный яд, а в малом — священное лекарство, которое индейцы применяют в самых разных случаях.
Как я уже упоминал, аквариум в холле «Гаммаруса» был огромен. Здесь плавали стаи рыб, ползали раки и улитки, из-под коряг торчали пасти тритонов и лягушек. Среди прочей растительности на поверхности выделялись несколько белых лилий.
Проснувшись в каюте под дизельный храп Абрамыча, я ощутил жажду, что было неудивительно после бурного завершения вчерашнего собрания. Выпив два или три стакана минералки в коридоре, я дошел до холла и стал разглядывать обитателей аквариума. Спать не хотелось, побаливала голова. Заметив несколько соцветий Perfecta Astarta и понадеявшись на болеутоляющие свойства растения, я смазал немного желтоватой пыльцы с одного цветка — чтобы дотянуться до него, пришлось придвинуть диван к аквариуму и встать на кожаную спинку — и облизал палец. Чудовищная горечь пронзила меня с головы до ног так сильно, что я чуть не свалился.
— Что вы делаете?
Не успев оглянуться, я точно знал, кто стоит за моей спиной.
— Осторожно. Не упадите с дивана. И еще: этим растением можно отравиться.
— Доброе утро. Надеюсь, съеденного достаточно, чтобы снять головную боль. Меня зовут Иван.
— А я знаю. Я много о вас знаю. Я Люба. Можете подать мне руку?
Она забралась наверх и потянулась к белым цветам. Запах ее волос, густой и терпкий, близость тонкого тела и горечь во рту перемешались в калейдоскоп ярчайших переживаний.
— Держись! — крикнула она, чуть не потеряв равновесие. Удерживая девушку, я поцеловал ее, сначала ненавязчиво, в утолки губ, потом еще и еще раз, все глубже проникая в горький горячий рот.
— Горько, — она отстранилась и показала мизинец со следами пыльцы. Двусмысленность ее слов вдруг показалась очень смешной, и я расхохотался. Ощущая нежную плавность движений, я обнял Любу и снова крепко прижал к себе.
— Не правда ли, удивительные отношения? — спросила она.
— Что ты имеешь в виду?
— Эти цветы. Они встречаются на миг, обмениваются самым важным и расстаются навсегда.
— Да, наверное. Я никогда не задумывался.
— Я тоже.
Люба приблизила лицо, и я разглядел тончайшие морщинки, какие бывают у людей, которые часто смеются. Огромные зрачки, во всю радужку темных глаз казались бесконечным тоннелем, куда мой взгляд улетел безвозвратно.
— Не знала, что так бывает, — добавила она. — Пойдем скорее ко мне, пока не началось.
В микроскопической каюте царил аромат полумрака. Плащаница разостланной постели хранила очертания тела, а смятая подушка в неуставной ситцевой наволочке, казалось, была полна недавних сновидений. От вида лежащих на столике очков дыхание мое перехватило, и я опять прижал Любу к себе. Во мне проснулась какая-то великанская нежность. Я гладил ее волосы, шептал что-то бессвязное, смеялся и, кажется, плакал. То, что произошло потом, не поддается описанию. Скорее всего, лилии в аквариуме оказались не только средством от головной боли, но и сильным галлюциногеном. Через некоторое время я крепко спал.