По легенде, отель «Тадж-Махал» был открыт в 1903 году человеком, которого не пустили в соседний «Уотсон», потому что кожа человека не была белой. Вскоре из-за комплекса неполноценности, или наоборот — из чувства превосходства он построил мраморный дворец с видом на залив.
— Здесь живут махараджи, гангстеры и сотрудники международных гуманитарных организаций, — заметил Левон. — Поэтому накормят неплохо. Только давайте не забывать, что это не последнее заведение на сегодня.
Подсвеченная роскошь отражалась в водах залива. Мы вошли в стеклянную дверь, распахнутую обходительным швейцаром, и оказались на сверкающем мраморном полу, в центре которого была инкрустирована роза ветров. Сопровождаемые служителем, который выглядел как брат-близнец бармена из предыдущего заведения, мы поднялись по лестнице на второй этаж.
— Какую кухню вы сегодня предпочитаете? — поинтересовался Сурьяниан. — Французскую? Японскую? Итальянскую?
— Мне бы быстро перекусить чего-нибудь. И можно отправляться дальше.
— Друг мой, в отеле восемь ресторанов и одиннадцать баров. Даже если мы будем здесь гулять до утра, то сможем нигде не задерживаться дольше ста грамм. Но если хотите быстро покончить с голодом, рекомендую «Афанасия Никитина». Вы как к русской кухне относитесь?
— Деликатесы любой национальной кухни за границей готовят вкуснее, — ответил я. — Непонятно почему так, но факт неоспоримый.
Быстро покончив под звуки балалайки с похлебкой из белых грибов, я наколол на вилку тугой соленый груздь и поднял рюмку.
— Левон, вы обещали рассказать о горе Кундун. Что вы о ней знаете?
— Я там был.
Он залпом выпил рюмку, поморщился, но не закусил. Помолчав некоторое время, продолжил:
— Я был там десять лет назад.
Пока готовились моя котлета по-киевски с ананасом и пряная утка в ежевичном соусе для Левона, мы закусывали померанцевую водку жареными баклажанами с чесноком, зеленью и сыром, домашним салом с горчицей и квашеной капустой с клюквой. По утверждению моего друга, условие одинаковых заказов распространялось только на алкоголь.
Рассказ Левона был кратким, но содержательным.
— Миф о священной горе, от склонов которой начинаются четыре великие реки — чистая реальность. Я бы сказал — хрустальная, алмазная реальность. Кундун имеет четыре грани, точно ориентированные по сторонам света, и является объектом поклонения всех восточных религий. Некоторые считают, что там сгорает вся дурная карма, другие говорят, что никакой кармы нет, а есть только давление и вибрации, но каждый совершивший паломничество к подножию Кундуна, молчит о главном.
— Блинчиков не желаете-с? Есть с белужьей икрой, есть с лососевой — подошедший официант наполнил наши рюмки. — Сельдь свеженькая, семга, мед…
— Пшел вон! — на чистом русском языке тихо сказал Сурьяниан. — Извините, Иван, не сдержался.
И он продолжил рассказ уже своим обычным ироничным тоном.
— Вы когда доберётесь туда — все сами увидите. Десять лет назад я крупно проигрался в карты и после уплаты долга оказался на улице. Тогда и услышал легенду о том, что Кундун как бы ускоряет судьбу. То есть в короткий промежуток времени с человеком случается все, что ему написано на роду. А мне когда-то во Франции одна уважаемая гадалка предсказала две вещи: что я женюсь на королеве и первой красавице, и что, вследствие женитьбы, я стану богатым. Не в моих правилах жениться на деньгах, но мысль о супруге-красотке королевских кровей — отправила меня на Кундун. Добираться пришлось через всю Индию, так что советую сесть в Дели на самолет до Катманду, оттуда доехать до Лхасы, а уж дальше как получится.
Встретив рассвет у подножия горы, я схватил воспаление легких и отправился обратно с высочайшей температурой. Несколько дней я находился в полном забытьи, а когда пришел в себя, то обнаружил на своей шее прочный кожаный ошейник, а вокруг — деревню и неизвестное горное племя.
Мой ошейник не означал, что я был рабом: такие же носили все мужчины племени, начиная с тринадцати лет. Заправляли всем женщины, а нашему брату доставались тяжелая физическая работа и функция осеменения.
Через несколько месяцев началась зима. Работы в это время мало, поэтому зима — сезон свадеб. Женщина выбирает мужа и уводит его к себе в хижину. Если он сопротивляется, его убивают на месте. Если он не справляется с супружескими обязанностями, его убивают через три дня после свадьбы. Если он бесплоден, его убивают через год, долго и мучительно.