— Совпалычи. Нет. Честное слово.
— Хорошо. Начнем прямо сейчас?
— Давай.
— Тогда звони через сутки. То есть, завтра вечером в шесть.
Она встала на цыпочки и прижалась так сильно, что Арсений едва не потерял равновесие.
— Я буду скучать, — сказал он, но Кузя уже не могла этого слышать.
Окружающая реальность соткалась из аромата духов и обрывков цыганского романса. Арсений медленно брел в сторону метро. Он специально старался не думать о Кузе, чтобы в мысли случайно не закралось сомнение в том, что теперь в жизни все будет очень хорошо. По слушаю субботнего вечера город был одержим сладким страхом не успеть за выходные достичь противоположных результатов — развлечься и отоспаться.
У газетного киоска внимание Романова привлек заголовок на первой полосе: «СООБЩЕНИЕ ОТРАВЛЕНО ИЛИ ОТРАВЛЕНИЕ СООБЩА? СОТНИ ЧИНОВНИКОВ ПОЛУЧИЛИ КОНВЕРТЫ С НЕИЗВЕСТНЫМ БЕЛЫМ ПОРОШКОМ».
— …арш …сржнт …ов, — невнятно донеслось из-за спины. Обернувшись, Арсений наткнулся взглядом на козыряющую фигуру в форме. — Предъявите документы, пожалуйста.
Случилось удивительное совпадение. Во-первых, человек в форме попался исключительно вежливый, а во-вторых, сегодня Романов против обыкновения взял с собой паспорт. Оба эти обстоятельства, а тем более их стечение, неприятностей не предвещали. Однако, после хрестоматийного перевода взгляда с фотографии на оригинал, сержант сунул паспорт в карман и велел Арсению проследовать за ним.
— Мы только вас проверим по компьютеру, — доброжелательно сказал он.
В отделении Романов присел на стул и стал ждать. Через десять минут вышел офицер и сообщил сержанту:
— Наш клиент. Будем оформлять.
— В чем дело? — спросил Арсений.
— Вы не служили в армии, — протокольным тоном объяснил офицер, одновременно заполняя бумаги. — В соответствии с распоряжением номер два-два-семь от вчерашнего числа, мы должны вас передать военному комиссариату для прохождения медицинской комиссии. В армии Романов действительно по разным причинам не служил. Сначала была университетская отсрочка от призыва, потом письма из военкомата его просто-напросто не находили из-за частых переездов с квартиры на квартиру.
Повестку выписали здесь же, в отделении, приказав расписаться и предупредив об уголовной ответственности. В соответствии с текстом, Романов Арсений Александрович был обязан в понедельник утром явиться для медицинского освидетельствования на предмет пригодности к военной службе.
— Все понятно? — спросил офицер.
— Можно теперь мне мой паспорт и я пойду?
— Вы и в самом деле не понимаете? Вам в армию в понедельник.
— Ну, не в армию, а только на медкомиссию. И это в понедельник, а сегодня суббота. Поэтому сейчас я иду домой.
Ситуация напоминала школьную театральную постановку. Арсению хотелось скорее выйти из душного бокса, пахнущего железом и кислой едой.
— По распоряжению два-два-семь, — устало сказал офицер, — мы должны с рук на руки сдать вас районному военному комиссару. Если бы сегодня был понедельник, сразу бы и поехали. Но вы сами сказали, что сегодня суббота. Поэтому до понедельника вы у нас погостите. Теперь понятно?
— Как «погощу»? — Романов не верил своим ушам.
— Обычно как, в камере. Савов, закрой его пока что в «телевизор». Как придет машина, сопроводи куда там примут до понедельника.
— Что, попал, партизан? — глумился Савов, полностью отбросив в родных пенатах первоначальную вежливость. — Лицом к стене!
Как выяснилось, «телевизором» называли крохотную комнатушку, где одна стена представляла собой решетку от пола до потолка. И несколько часов, проведенных внутри «телевизора», и когда ближе к ночи куда-то повезли в тесной машине, и когда поехали в сторону страшные железные ворота, а потом вели вниз и дальше по неприятным коридорам мимо множества дверей, Арсений думал о Кузе, и мысль эта превращала происходящее в забавное приключение, неудобства которого были несравнимы с великим и светлым событием, которым обернулось сегодняшнее свидание.
Арсений получил ощутимый толчок в спину и оказался в камере. В спертом воздухе висел сильный запах чего-то, о чем было неприятно думать. Закрытая грубым деревянным щитом решетка под потолком и висящая на грязном проводе тусклая лампочка окончательно убедили Романова: реальность опять сыграла с ним одну из своих злых шуток. Молча, стараясь не расплескать согревавшие воспоминания, он залез на верхний ярус, свернулся калачиком и решил восстановить в памяти события последних дней, вычислить их взаимосвязь и точно определить момент, после которого жизнь стала так быстро меняться. По затылку тянул сильный сквозняк, но выбор между холодом и запахом был очевиден. Арсений натянул куртку на голову и начал вспоминать.