Воронка постепенно сужалась. Потянуло холодным свежим воздухом. Подняв голову, чтобы оценить пройденное расстояние, я остановился от удивления — теперь лоскут неба стал ближе и больше. Вокруг стало светло почти как днем. Все, кроме здравого смысла, подтверждало тот факт, что с каждым витком я поднимаюсь вверх.
Вы играли в детстве в прогулки по потолку? Нет? Тогда попробуйте прямо сейчас: возьмите зеркало средних размеров и держите его параллельно полу, чтобы оно отражало потолок. Теперь идите куда хотите, глядя при этом под ноги, то есть, в зеркальное отражение потолка. Очень скоро вам покажется, что вы ходите вверх ногами.
Такое же странное чувство было у меня на последних витках спирали — чем ниже я спускался, тем ближе оказывалось небо. Воздух становился холоднее, спуск делался все круче, поэтому последние десятки метров пришлось преодолевать бегом, чтобы не упасть.
И все-таки, в самом конце я поскользнулся и упал, покатившись по снежному склону, а когда выбрался из сугроба, обнаружил себя на вершине Кундуна. Внизу блестело озеро, медленно плыли облака, и острые хребты простирались до самого горизонта, над которым поднимался солнечный диск цвета молодой моркови.
— Вот я и пришел, — слова мои были адресованы лежащему у ног кожаному футляру. — Здесь восходит солнце, и я говорю — все в порядке.
Тут мне в спину ударил внушительных размеров снежок. Я оглянулся и в десяти шагах увидел Кирхен — судя по следам на склоне, она спустилась аккуратно, а не катилась кубарем. Второй снежок прошелестел в метре от моей головы и продолжил полет к подножию Кундуна.
Не найдя в сложившейся ситуации ничего лучшей), я стал спрессовывать внушительный ответ. В это время Кирхен, у ног которой стоял красный альпинистский рюкзак, достала оттуда нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание, а именно — брата-близнеца моего футляра. Совершенно не обращая внимания на снежное ядро в моей руке, она сосредоточенно пыталась разделить примерзшие половинки кожаного цилиндра.
Оставив свой снежок, я провернул заранее вставленный микроскопический ключик, не без усилия открыл свой футляр и чуть зажмурил глаза, как это многие делают в самый страшный момент, когда смотрят фильм ужасов. Честно сказать, я ждал хоть какого-то эффекта от произошедшего — прогремевшего грома, сверкнувшей молнии или хотя бы порыва ветра. Но ничего такого не случилось, разве что солнце поднималось над горизонтом все выше, но это произошло бы в любом случае.
Ситуация напоминала сцену из триллера — футляр был пуст. То есть, мне так показалось. Приглядевшись, я увидел на дне горсть белого порошка и на всякий случай вытряхнул его из цилиндра, отчего образовалось небольшое облако, которое тут же развеял ветер. Какая-то часть попала мне в лицо, я почувствовал жжение в глазницах, а во рту появился привкус горчицы.
Сквозь слезы я смотрел, как Кирхен смогла, наконец, справиться со своим футляром, высвободив такой же кратковременный смерч, как у меня, и с тем же результатом. Разница заключалась лишь в том, что ее облако было черным. Она закашлялась и стала тереть лицо. Какое-то время мы приходили в себя, утираясь снегом. Когда жжение прекратилось, я подошел.
— Доброе утро мисс, — пытаясь вложить в тон как можно больше холодного разочарования, я ощущал желание обнять и согреть ее. — Прекрасная погода, не так ли?
Погода и в самом деле улучшалась с каждой минутой — солнце грело все сильнее, и снег стал немного подтаивать.
— Как будем выбираться? — не обращая внимания на мои слова, спросила Кирхен. — Орлы за нами не прилетят.
— Что у вас в инструкциях об этом сказано? — мне все же хотелось упрекнуть ее в нечестной игре. — Уверен, вы знаете об этом больше моего.
Девушка ничего не ответила, со вздохом взяла свой рюкзак и стала осторожно пробираться вниз. Она даже не оглянулась. Мне стало стыдно. Несколько раз поскользнувшись, я догнал Кирхен и взял у нее рюкзак.
— Предлагаю вернуться внутрь горы и выйти через лабиринт. Думаю, что я мог бы нас вывести. И прошу простить меня за тон, это от неожиданности.
— На небо я еще успею, — ответила Кирхен. — И нечего обижаться на то, что я ничего не сказала в Катманду. Работа есть работа. У тебя было свое задание, а у меня свое.