Наконец, сверкая белоснежной формой, команда поднялась на палубу. Вдоль залива полукругом покачивались на мелкой волне еще несколько подводных лодок, приветствуя специальными дневными фейерверками появление ежеминутно всплывающих на поверхность новых участников турнира. Беспрозванный застыл с хронометром в руках, отсчитывая минуты до полудня.
Дальнейшее произошло так быстро, что я могу все вспомнить по секундам. Засмотревшись на выкрашенную в лимонный цвет субмарину (как пояснил Саблин — британскую), я пропустил момент подъема флага на «Гаммарусе», однако видел, как такие же прозрачные полотнища были подняты на флагштоках всех участников. Вой сирены я принял за сигнал к началу турнира, но слова Крутова убедили меня в том, что произошло нечто непредсказуемое.
— Это «Гакенштерн»! — крикнул акустик мне в ухо. — Опять накрылся турнир Ллойда!
Что-то просвистело в воздухе, и неподалеку от борта стали вздыматься водяные столбы. Неторопливо, как при замедленном воспроизведении киноленты, они поднимались вверх, а когда фонтаны почти коснулись неба, послышались металлическая дробь по палубе, и я увидел Саблина, лежащего с залитым кровью лицом.
— Погружение! — сквозь грохот донеслась команда Беспрозванного, но я не сдвинулся с места. Меня заворожил вид правой ноги курсанта: там, где только что был сияющий ботинок, из-под окровавленных белых лохмотьев торчала удивительно розовая кость.
Опомнившись, я бросился к Саблину и почувствовал тупую боль в спине, будто кто-то ударил меня тяжелой палкой по позвоночнику. Прежде чем меня подхватили чьи-то крепкие руки и вслед за орущим благим матом курсантом втащили в люк, я увидел переламывающуюся надвое желтую подводную лодку на фоне вползающего в залив гигантского корабля, ощетинившегося пушками и ракетными установками.
Последующие дни я наблюдал сквозь туман болеутоляющих наркотиков, поэтому буду краток. Потеряв половину команды, «Гаммарус» погрузился под воду и ушел от преследования по древнему фарватеру, с незапамятных времен существовавшему под таинственным островом. Ногу курсанту оторвало по щиколотку, что Саблина не особо огорчило на фоне общих грустных событий. Моя рана оказалась сквозной и быстро зажила. Дредноут «Гакенштерн», очевидно, не получил приказ о прекращении огня и уничтожил восемь из тридцати двух субмарин, собравшихся на турнир полуторакубка Ллойда.
«Гаммарус» прибыл в Ленинград на шестой день после заключения Сталинградского мира, но дальнейшая наша история требует отдельного описания.
Глава 19
Могила в яблоневом саду. Надежда из Каллипсо. Ахиллесова губа
Солнце, воздух и вода — наша лучшая еда.
— Давным-давно, когда в небе летали только птицы, а люди не знали ни интернета, ни телевидения, на окраине маленького городишка жил человек. В жизни его не было ничего необычного, кроме могилы в яблоневом саду. Когда его прадед сажал эти яблони, могила уже была, но даже тогда никто не помнил, кто в ней похоронен.
Серьезный розовощекий юноша в черной одежде с редкой растительностью на лице прикурил сигарету и выдержал длинную паузу. Его английская речь была акцентирована гортанными звуками, отчего казалась немецкой. Арсений вежливо кивнул, демонстрируя интерес не столько к повествованию, сколько к рассказчику. Место для курения в терминале международного аэропорта выглядело совершенно нелепым на фоне общей стерильности гигантского зала, ароматизированного парфюмерным букетом ближайшего duty-free.
— Этот человек ухаживал за могилой, как это делали его дед и отец, не задумываясь особо о том, кому она принадлежит. А потом пришли люди, почитающие покойника как святого, и предложили миллион за яблоневый сад. Человек отказался, но позволил посещать могилу за символическую плату. И он не прогадал, теперь все мы, — юноша кивнул в сторону, и Арсений увидел, что почти весь зал занят очень похожими на его собеседника людьми в черных одеждах с такими же бородками, — дважды в год прилетаем из разных стран, чтобы посетить могилу святого, — юноша завершил свой рассказ не без гордости.
Романов пожал плечами, сладко хрустнув кожей новенького пиджака от Lucavogo. Его смущало многое в этой истории, но особенно — пыльные ботинки рассказчика, несвежие лацканы его пиджака и криво отросшие ногти на руках. Сам Арсений после посещения десятка дорогих магазинов выглядел как никогда в жизни. Кроме купленного утром кожаного шедевра итальянского дизайнера, весь остальной гардероб был приобретен вчера — от серых брюк грубого холста и тончайшей рубашки с кружевными манжетами до шелкового белья, дизайнерских футболок и костяных шлепанцев. Все это, плюс плотная пачка новеньких купюр самого крупного номинала в кармане и увесистая «фигура», надежно упакованная в дорожную сумку с жидкокристаллическим сенсорным замком, заметно отличало его от стада невразумительных существ, дважды в год поклоняющихся могиле в яблоневом саду.