За полчаса она успела описать все когда-либо существовавшие литературные традиции, через пятьдесят минут — раскритиковать всех писателей школьной программы, через шестьдесят — современных авторов
— Уже проснулись? — вежливо поинтересовался сосед. — Извините, если помешали, но у нас торжество, — он показал утреннюю газету, где с передовицы щурился Клейн. — Война началась.
— Почему же торжество? — удивился Арсений. — Ведь люди погибнут.
— Вот именно! — воскликнул паломник. — Свершится предназначенное. Видите ли, мы верим, что есть три типа людей: одни родились и живут в свое время, другие — опередили его, а третьи пришли из прошлого. С первыми все понятно. Со вторыми, в принципе, тоже — это гении, опередившие свое время. А вот кто из прошлого, с теми сложнее. Они привыкли все с помощью силы решать. И человека им убить легко, и даже желание такое у них возникает регулярно. Они опасные. Агрессивные, понимаете?
— Понимаю, — кивнул Арсений. — Я одного такого недавно встретил. В армии.
— Вот-вот, — обрадовался белоснежный сосед. — Армия для них. Как раз такие люди убивают друг друга на войне.
— Как же гражданское население? Не агрессивное. Оно ведь тоже гибнет.
— Это плата за равнодушие. Ведь в мирное время люди из прошлого страдают у всех на глазах. Только немногие находят себя в обществе, остальные вяло сходят с ума. А население не любит когда кто-то сходит с ума, оно милицию вызывает. Вот поэтому мы считаем войну благом, потому что люди из прошлого миллионами убивают друг друга, а после их гибели мир становится добрее. Отныне мы станем носить праздничные белые одежды, ибо любая война закончится миром. Мирное время обязательно заканчивается войной, поэтому до этого момента мы были в трауре, понимаете?
— Ясно, — сказал Арсений. — Up is down.
Подумалось, что всякая уважающая себя религия должна присутствовать в жизни человечества в двух вариантах: бесплатной демо-версии, когда любой может легко приобщиться или отлучиться без особого вреда или пользы, и в полновесном лицензионном варианте.
Лайнер снижался над облаками. Вид из иллюминатора легко можно было бы выдать за ледяной арктический пейзаж.
— Или антарктический, — подумал Романов. — Вверх — это значит вниз.
Повинуясь этой мысли, он посмотрел на потолок салона, бросил взгляд на пол и где-то посредине наткнулся на развернутую английскую газету. После фоторепортажа с антивоенной демонстрации в Лондоне, странно озаглавленного «Lake Move Wot Nar», следовала небольшая заметка, к событиям в Арктике отношения как будто не имевшая:
«На фоне обострения международных отношений лидеры более чем пятидесяти стран особенно драматически воспринимают участившиеся случаи получения под видом корреспонденции конвертов с порошком серого цвета. Остается только догадываться каким образом в условиях повышенной безопасности этот «пепел войны», как журналисты уже успели окрестить содержимое конвертов, все же попадает на столы президентов и премьер-министров.
В ходе расследования было неоднократно установлено, что во всех случаях порошок представляет собой абсолютно безвредную смесь зерен белой и черной горчицы и является, по-видимому, предупреждением…»
Сосед закрыл газету и стал пристегивать ремни. В иллюминаторе сверкнуло море, омывающее берега прекрасной Каллипсо — «жемчужины среди песчинок», как именуют её туристические справочники.
Отделившись в аэропорту от белоснежной толпы, Арсений сел в такси и велел водителю ехать в гостиницу поприличней. Пахнущий морем теплый ветер ворвался в люк автомобиля, за окном замелькал портовый город, и само собой пришло настроение провести вечер весело и беззаботно. Он бросил вещи в номере отеля, повертелся в душевой кабинке и вышел на прогулку в тот самый волшебный час, когда тени платанов еще различимы на булыжной мостовой. Пестрые компании говорили на самых разных языках, в кафе сидели иностранные матросы в смешных беретах, внизу переливались огни порта.