— Пачка чаю… — давился смехом Ларионов. — За сеанс… Муза Иван Иванович Харламов, вдохновляющий молодого автора!
— Не понимаю, что в этом смешного, — сказал Романов. — Наверное, мне пора.
— Ну, стоп машина, — утер выступившие от хохота слезы капитан. — Вот что, молодой человек. Этот кожаный футляр имеет для нас очень большое значение. Для вас же имеет значение не только футляр, но и тот факт, что он оказался в вашей сумке первого августа, а вы вместе с сумкой оказались в городе Ленинграде… то есть Санкт-Петербурге. У вас есть срочные дела?
— Не очень срочные, — ответил Романов.
— Тогда мы почти пришли, — сказал капитан и махнул рукой вдоль набережной Мойки.
В полдень первого августа в конференц-зале гостиницы «Астория» началось собрание Совета акционеров ЗАО «Невесомость Инвестмент». Прежде всего, Беспрозванный объявил минуту молчания. Романов исподтишка разглядывал присутствующих: слева от него сидел Стас Ларионов, успевший сменить фиолетовый костюм на серый пиджак с люрексом и белые джинсы, справа покачивал длинной бородкой, заплетенной в косу, легендарный питерский музыкант Боб, основатель группы «Прозрачный стеклянный куб». Всего за круглым столом расположилось человек тридцать самого разного возраста — от подростков в пестрой одежде до степенных старцев. При всем разнообразии присутствующих, в зале не было ни одной женщины. С удивлением, Арсений обнаружил рядом с капитаном старика, читавшего в метро «Загадки Мирового океана». Попискивая маленьким пультом, тот увеличивал чувствительность слухового аппарата до максимума, словно рассчитывая услышать в минуте молчания что-то важное.
— Дорогие друзья, — начал капитан. — Предполагаю, что большинство присутствующих не имеют представления о собравшей нас здесь причине. Немногие же остальные пусть будут готовы услышать нечто неожиданное, что превзойдет их самые смелые надежды. Прошу считать заседание Совета акционеров «Невесомость Инвестмент» открытым и обратить внимание старших товарищей, что кроме минеральной воды на столе имеется валидол, валокордин и корвалол. Слово для доклада представляется нашему бессменному финансовому директору. Прошу вас, Левон.
— Уважаемые господа! — отозвался старик с белоснежной бородой, похожий на Деда Мороза. — Подробно описывать финансовую деятельность нашей организации нелегко, тем более что отчетный период составляет шестьдесят лет, поэтому ограничусь лишь общими цифрами. Первый слайд, пожалуйста.
На окнах конференц-зала беззвучно сошлись тяжелые шторы, и в полумраке на стене замерцал гигантский экран. После логотипа «Невесомость Инвестмент», представлявшего собой нехитрую графику — над фиолетовой линией горизонта вытянул прямые лучи полукруг солнца — появились столбики роста стоимости акций.
— В отчетный период деятельность организации была диверсифицирована более чем на триста шестьдесят градусов… — расслышав знакомые по работе в «Царь-банке» бухгалтерские нотки, Романов предположил, что выступление финансового директора будет скучным и растянутым. Как только он приготовился к подобающему ситуации сонному состоянию, в кармане проснулся мобильник. Арсений как можно тише пересек полумрак конференц-зала и вышел в холл, где тем временем накрывались для участников столики с чаем и кофе.
— Могу я услышать Арсения Романова? — защекотал слух бархатный голос в трубке.
— Можете, — осторожно ответил Арсений.
— Говорит Андрей Человеков, редактор отдела ненаучной фантастики издательства «Ундервуд». Мы прочитали ваш «Неолит» и хотим его напечатать. Вы готовы заключить договор? Тогда у нас есть некоторые условия, — не дождавшись утвердительного ответа, тараторил Человеков. — Во-первых, вы должны понимать, что все права будут принадлежать нашему издательству, в том числе и права на экранизацию. Это ведь первая книга? Тогда никто других условий и не предложит. Во-вторых, нас не устраивает финал. Нужен счастливый конец, иначе книгу не станут читать. Например, команда «Гаммаруса» в мирное время создает международную финансовую корпорацию и тайно строит звездолет и станцию на Марсе, а Харламов встречается с Любой, от которой у него внук. Если не хотите сами, у нас есть специалисты, они допишут.
— Мне все равно, — сказал Арсений.