— У неё нет имени, — с трудом выговорила Анна.
— Есть. Ты сама его выберешь. Но сначала — ритуал.
Он отошёл, снял пальто, бросил его на кресло. Потом начал расстегивать манжеты водолазки, закатывать рукава. На его предплечьях были те же тонкие шрамы. Он подошёл к её книжной полке и снял с неё тяжелую бронзовую пресс-папье в виде яблока.
— Дай мне свою руку. Ладонью вверх.
— Нет.
— Дай, — его голос не изменился, но в нём появилась сталь. — Это часть протокола. Без боли нет прорыва. Ты же знаешь это по своей работе.
Безумие. Это было чистое безумие. Но её рука, предательски, медленно поднялась и легла на стол ладонью вверх. Он взял её своими холодными пальцами.
— Карина на этом этапе заплакала, — заметил он бесстрастно. — Ты сильнее. Или просто лучше скрываешь.
Он поднял пресс-папье. Анна зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало. Она открыла глаза. Он просто положил холодный металл ей в ладонь.
— Первый урок: боль — это выбор. Я мог ударить. Но даю тебе инструмент. Сама решай, как его использовать. Ты можешь бросить его в меня. Можешь положить обратно. Можешь сжать в ладони, пока кости не заболят. Власть — не в том, чтобы причинять боль, а в том, чтобы решать, когда и какую боль принять.
Она сжала холодное яблоко. Тяжесть отягощала руку.
— Ты ненавидишь меня сейчас, — продолжал он, наблюдая за её лицом. — Но ещё сильнее ты ненавидишь себя за то, что подчиняешься. Но это не подчинение. Это договор. Ты позволяешь мне вести тебя в те места твоей души, куда ты сама боишься смотреть. Взамен я даю тебе ощущение реальности. Острое, болезненное, живое. Как вчера. Разве это не лучше твоей онемевшей, правильной жизни?
Она молчала. Слова застревали в горле.
— Ладно, — он вздохнул, как уставший учитель. — Практическая часть. Возьми блокнот Сергеевой. Открой последнюю исписанную страницу.
Она машинально выполнила.
— Теперь прочитай последний абзац вслух. Тот, что начинается со слов «Он говорит, что следующий этап…»
Анна почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Я не буду.
— Прочитай. Это ключ к твоей собственной двери.
Она опустила глаза на дрожащие строчки. Сделала глубокий вдох. И начала читать, голосом, который звучал чужим и надтреснутым:
— «Он говорит, что следующий этап — полное растворение. Чтобы собрать заново, нужно разобрать на атомы. Я боюсь. Но я согласна. Завтра. Послезавтра меня не будет. Будет кто-то другой. Или никто. Это и есть исцеление?»
В кабинете повисла тишина. Голос Анны затих, но слова будто продолжали вибрировать в воздухе.
— Теперь скажи: «Я понимаю её».
— …
— Скажи, Анна.
— Я понимаю её, — выдохнула она.
— Громче.
— Я понимаю её! — её голос сорвался, в нём прорвалась ярость и отчаяние.
— Почему? — он настаивал, пригнувшись к ней, его глаза сверлили её.
— Потому что я тоже хочу раствориться! Потому что я устала быть собой! Устала от этого вечного контроля, от этой правильности, от этой тошнотворной, безопасной пустоты! Я хочу чувствовать, даже если это будет больно! Даже если это убьёт!
Она почти кричала. Слёзы, которых не было в мастерской, теперь текли по её щекам, горячие и безостановочные. Она сжала пресс-папье в кулаке так, что кости затрещали.
Васютин наблюдал за этим с научным интересом, но в его глазах вспыхнуло что-то вроде удовлетворения.
— Хорошо. Очень хорошо. Вот она — первая правда. Признание. Теперь можешь назвать её. Ту другую себя.
Анна закрыла глаза. Из темноты всплыло имя. То, которое она носила в детстве, до того как стала «Анной Викторовной». Имя, которое ненавидела.
— Ася, — прошептала она. — Её зовут Ася.
— Ася, — повторил он, как пробуя на вкус. — Дикое, простое имя. Хорошо. Поздоровайся с ней, Анна. Она будет нашим проводником.
Он вынул из её пальцев пресс-папье, положил его обратно на полку. Потом взял её за подбородок, заставил поднять глаза.
— Сеанс окончен. Ты сделала огромный шаг. Теперь мы связаны не только телом, но и правдой. Как и обещал.
— Что дальше? — спросила она, не отводя взгляда. Слёзы высыхали, оставляя на коже стянутые дорожки.
— Дальше — пауза. Ты должна переварить это. А я должен подготовить следующую стадию. — Он отошёл, начал закатывать рукава. — Блокнот оставь у себя. Изучай его. Это карта пути, по которому мы идём. Но не повторяй её ошибок. Она слишком жаждала исчезнуть. Ты должна жаждать родиться заново.