— А вы, сеньор, тоже из университетских?
— Нет.
— Понятно, вы работаете в лаборатории у…
— Нет.
— Сегодня я удивительно догадлива, правда? Ага, знаю — знаю, вы…
— Нет.
— Послушайте, вы что‑то очень это самое…
— Нет.
— Ладно — ладно, понимаю. Знаете, это даже забавно.
— Да нет, ничего вы не понимаете.
— Господи, ну и характер, как тут можно что‑то понять.
— Нет, я не знаком близко с героем дня. Знаю его по репутации, восхищаюсь им — и баста.
— А — а!
— Это человек исключительный, трудолюбивый, образцово — показательный, истинный гражданин…
— Угу.
— Всю жизнь он рвался вперед и сметал преграды во имя общих интересов, не давая себе передышки, работая днем и ночью, бодрствуя в те часы, когда вы, например — верно ведь? — вы понимаете, что я имею в виду, наверняка понимаете, вон какая у вас плутовская мордашка… Этот тип, бесспорно, будет жить в памяти потомства, о нем будут писать сочинения школьники, его биографию будут изучать в университетах, его именем назовут улицу и еще немало всякой всячины: может, какое‑нибудь насекомое, пока фигурирующее в определителях под неточным названием, или ураган, или болезнь, или новое кушанье, или профессиональное училище…