— А куда Гайгай переселилась после свадьбы?
— В рыбоводческую коммуну, это здесь неподалеку, — сказал Чжао Лян.
— А Ши Гу не мог пойти к Гайгай?
— Ой, этого еще не хватало! Может убийство произойти!
— Он правда задумал убить?
— Ага, он хочет убить того парня, всегда носит с собой большой нож… Эх, ну и дела! Ши Гу! Ши Гу! — отчаянно заорал Чжао Лян.
Туман как будто немного рассеялся, вокруг прояснилось. Среди белых клубов тумана можно было различить лежавшее впереди рисовое поле, кустарники, снопы только что срезанного риса. Мы прошли еще немного вдоль берега и вдруг увидели недалеко от нас смутно вырисовывающиеся фигуры людей. До нас донеслись звуки жатвы. Подошли мы еще ближе, а это группа женщин. Они только что сжали большой участок поля, наверное, они и ночевали здесь. Сейчас они только встали, еще не отошли ото сна. Одни причесывались и умывались у кромки поля, другие сидели на корточках и справляли малую нужду, третьи были полуодеты или еще не успели застегнуть пуговицы. Это все были изнуренные тяжелой работой женщины, их тела задубели от ветра и зноя, а их ум был неразвит и примитивен. Мы подошли к ним, но долго не могли добиться от них слова или какой-нибудь реакции.
— Вы кто такие? — сказала наконец одна крупная тетка сиплым голосом.
— Мы сплавщики, — ответил Чжао Лян.
— Ищете своего человека?
— Да, парня одного, где он?
— Да тут он. Он все звал кого-то целую ночь, теперь спит небось. Молодой еще, а хороший человек!
Голос женщины немного подобрел. Она отвела нас в сторону: под низкими деревцами, на толстой подстилке из рисовой соломы спали двое мужчин. Я вгляделся внимательнее: один из них был Ши Гу. Увидел я, что он сладко спит и не пошел ночью делать свое черное дело, и у меня отлегло от сердца.