– Ваша внучка, сэр, и моя невестка хотят затеять свару.
– Марджори? – спросил старик, по-птичьи склонив голову набок. – Это меня не касается. Очаровательная молодая женщина, приятно на нее смотреть, но это меня не касается. Что она еще натворила?
– Назвала мою невестку выскочкой, сказала, что она гоняется за знаменитостями. А отец моей невестки назвал вашу внучку в лицо предательницей.
– Смелый человек, – сказал маркиз. – Смелый. Кто он такой?
– Его фамилия Форсайт.
– Форсайт? – повторил старый пэр. – Форсайт? Фамилия знакомая. Ах да! «Форсайт и Трефри» – крупные чаеторговцы. Мой отец покупал у них чай. Нет теперь такого чая. Это тот самый?
– Быть может, родственник. Этот Форсайт – адвокат, сейчас практикой не занимается. Все знают его коллекцию картин. Он человек стойкий и честный.
– Вот как! А его дочь действительно гоняется за знаменитостями?
Сэр Лоренс улыбнулся:
– Ей нравится быть окруженной людьми. Очень хорошенькая. Прекрасная мать. В ней есть французская кровь.
– А! – сказал маркиз. – Француженка! Они сложены лучше, чем наши женщины. Чего вы от меня хотите?
– Поговорите с вашим сыном Чарлзом.
Маркиз снял ногу со стула и выпрямился. Голова его заходила из стороны в сторону.
– С Чарли я не говорю, – сказал он серьезно. – Мы уже шесть лет как не разговариваем.
– Простите, сэр. Не знал. Жалею, что побеспокоил вас.
– Нет-нет! Я очень рад вас видеть. Если увижу Марджори… подумаю, подумаю. Но, дорогой мой Монт, что поделаешь с этими молодыми женщинами? Чувства долга у них нет, постоянства нет, волос нет, фигуры тоже. Кстати, вы знаете этот проект гидростанции на Северне? – Он взял со стола брошюру. – Я уже столько лет пристаю к ним, чтобы начинали. Будь у нас электричество, даже мои угольные копи могли бы дать доход, но они там все раскачиваются. Американцев бы нам сюда.
Видя, что у старика чувство долга заслонило все остальные помыслы, сэр Лоренс встал и протянул руку.
– До свидания, маркиз. Очень рад, что нашел вас в добром здравии.
– До свидания, дорогой Монт. Я всегда к вашим услугам! И не забудьте, пришлите мне еще что-нибудь из ваших книг.
Они пожали друг другу руки. Оглянувшись в дверях, сэр Лоренс увидел, что маркиз принял прежнюю позу: поставил ногу на стул, подбородком оперся на руку и уже погрузился в чтение брошюры. «Вот это да, как сказал бы Майкл, – подумал он. – Но что мог сделать Чарли Феррар? Почему старик шесть лет с ним не разговаривает? Может быть, Старый Форсайт знает…»
В это время Старый Форсайт и Майкл шли домой через Сент-Джеймс-парк.
– Этот молодой американец… – начал Сомс. – Как вы думаете, что побудило его вмешаться?
– Не знаю, сэр. А спрашивать не хочу.
– Правильно, – мрачно отозвался Сомс: ему самому неприятно было бы обсуждать с американцем вопросы личного достоинства. – Слово «выскочка» что-нибудь значит в Америке?
– Не уверен, но коллекционировать таланты – это в Штатах особый вид идеализма. Они желают общаться с теми, кого считают выше себя. Это даже трогательно.
Сомс держался другого мнения, но почему – объяснить бы затруднился. До сих пор его руководящим принципом было никого не считать выше самого себя и своей дочери, а говорить о руководящих принципах не принято. К тому же этот принцип так глубоко затаился в нем, что он и сам не знал о его существовании.
– Я буду молчать, – сказал он, – если он сам не заговорит. Что еще может сделать эта особа? Она, вероятно, член какой-нибудь группы?
– Неогедонисты.
– Гедонисты?
– Да, сэр. Их цель – любой ценой получать как можно больше удовольствий. Никакого значения они не имеют. Но Марджори Феррар у всех на виду. Она немножко рисует, имеет какое-то отношение к прессе, танцует, охотится, играет на сцене; на воскресенье всегда уезжает в гости. Это хуже всего – ведь в гостях делать нечего, вот они и болтают. Вы когда-нибудь бывали на воскресном сборище, сэр?
– Я? – удивился Сомс. – Ну что вы!
Майкл улыбнулся – действительно, величины несовместимые.
– Надо как-нибудь затащить вас в Липпинг-холл.
– Ну нет, благодарю.
– Вы правы, сэр: скука смертная, – но это кулисы политики. Флер считает, что это мне на пользу. А Марджори Феррар знает всех, кого мы знаем, но знает и тех, кого мы не знаем. Положение очень неловкое.
– Я бы держал себя так, словно ничего не случилось, – сказал Сомс. – Но как быть с газетой? Следует их предостеречь, что эта женщина – предательница.
Майкл с улыбкой посмотрел на своего тестя.
В холле их встретил лакей:
– К вам пришел какой-то человек, сэр. Его фамилия – Бергфелд.