– А, да! Куда вы его провели, Кокер?
– Я не знал, что с ним делать, сэр: он весь трясется, – поэтому оставил в столовой.
– Вы меня простите, сэр, – сказал Майкл.
Сомс прошел в гостиную, где застал свою дочь и Фрэнсиса Уилмота.
– Мистер Уилмот уезжает, папа. Ты пришел как раз вовремя, чтобы попрощаться.
Если Сомс испытывал когда-нибудь чувство благожелательности к посторонним людям, то именно в такие минуты. Против молодого человека он ничего не имел: пожалуй, даже симпатизировал ему, – но чем меньше около тебя народу, тем лучше. Кроме того, перед Сомсом стоял вопрос: что подслушал американец? Трудно было устоять перед компромиссом с самим собой и не задать ему этого вопроса.
– До свидания, мистер Уилмот, – сказал он. – Если вы интересуетесь картинами… – Он приостановился и добавил: – Вам следует заглянуть в Британский музей.
Фрэнсис Уилмот почтительно пожал протянутую руку.
– Загляну. Счастлив, что познакомился с вами, сэр.
Пока Сомс недоумевал, почему он счастлив, молодой человек повернулся к Флер.
– Из Парижа я напишу Джону и передам ваш привет. Вы были удивительно добры ко мне. Я буду рад, если вы с Майклом приедете в Штаты и навестите меня, а если привезете с собой вашу собачку, с удовольствием разрешу ей еще раз меня укусить.
Он поцеловал руку Флер и вышел, а Сомс задумчиво уставился в затылок дочери.
– Несколько неожиданно, – сказал он, когда дверь закрылась. – Что-нибудь с ним случилось?
Она повернулась к нему и холодно спросила:
– Папа, зачем ты устроил вчера этот скандал?
Несправедливость обвинения бросалась в глаза, и Сомс молча закусил ус. Словно он мог промолчать, когда ее оскорбили в его присутствии!
– Как по-твоему, какую пользу ты этим принес?
Сомс не пытался дать объяснение, но ее слова причинили ему боль.
– Ты сделал так, что теперь мне трудно смотреть людям в глаза. И все-таки скрываться я не буду. Если я выскочка, не пренебрегающая никакими средствами, чтобы создать «салон», то свою роль проведу до конца. Но ты, пожалуйста, впредь не думай, что я ребенок, который не может постоять за себя.
Снова Сомс промолчал, оскорбленный до глубины души.
Флер быстро взглянула на него и сказала:
– Прости, но я ничего не могу поделать: ты все испортил.
И она вышла из комнаты.
Сомс вяло подошел к окну и, посмотрев на улицу, увидел, как отъехало такси с чемоданами; увидел, как голуби опустились на мостовую и вновь взлетели; увидел, как в сумерках мужчина целует женщину, а полисмен, закурив трубку, уходит со своего поста. Много любопытного увидел Сомс, потом услышал, как пробил Биг-Бен. Ни к чему все это. Он думал о серебряной ложке. Когда родилась Флер, он сам сунул ей эту ложку в рот.
IX
Куры и кошки
Человек, которого Кокер провел в столовую, стоял не двигаясь. Постарше Майкла, шатен, с намеком на бакенбарды и с бледным лицом, на котором застыло обычное у актеров, но незнакомое Майклу заученно-оживленное выражение, он одной рукой вцепился в край стола, другой – в свою черную широкополую шляпу. В ответ на взгляд его больших, обведенных темными кругами глаз Майкл улыбнулся и сказал:
– Не волнуйтесь, мистер Бергфелд, я не антрепренер. Пожалуйста, садитесь и курите.
Посетитель молча сел и, пытаясь улыбнуться, взял предложенную папиросу. Майкл уселся на стол.
– Я узнал от миссис Бергфелд, что вы на мели.
– И прочно, – сорвалось с дрожащих губ.
– Должно быть, всему виной ваше здоровье и ваша фамилия?
– Да.
– Вам нужна работа на открытом воздухе. Никакого гениального плана я не придумал, но вчера ночью меня осенила одна мысль. Что вы скажете о разведении кур? Все этим занимаются.
– Если бы у меня были мои сбережения…
– Да, миссис Бергфелд мне рассказала. Я могу навести справки, но боюсь…
– Это грабеж!
За звуком его слов Майкл сейчас же услышал голоса всех антрепренеров, которые отказали этому человеку в работе.
– Знаю, – сказал он успокоительным тоном. – Грабят Петра, чтобы заплатить Павлу. Что и говорить, этот пункт договора – чистое варварство. Только, право же, не стоит этим терзаться.
Но посетитель уже встал.
– Отнимают у одного, чтобы заплатить другому! Тогда почему не отнять жизнь у одного, чтобы дать ее другому? То же самое! И это делает Англия – передовая страна, уважающая права личности! Омерзительно!
Майкл почувствовал, что актер хватает через край.
– Вы забываете, – сказал он, – что война всех нас превратила в варваров. Этого мы еще не преодолели. И, как вам известно, искру в пороховой погреб бросила ваша страна. Но что же вы скажете о разведении кур?