Клерк еще раз посмотрел на его цилиндр и удалился.
Через четверть часа Сомса ввели в комнату, где веселый человек в очках перелистывал альбом с газетными вырезками. Когда Сомс вошел, человек поднял глаза, взял со стола его визитную карточку и сказал:
– Мистер Сомс Форсайт? Да?
– Вы редактор? – спросил Сомс.
– Один из редакторов. Садитесь. Чем могу служить?
Сомс, желая произвести хорошее впечатление, не сел и поторопился достать из бумажника газетную вырезку.
– Во вторник вы напечатали вот это.
Редактор просмотрел заметку: казалось, просмаковал ее, и спросил:
– Да?
– Будьте добры сказать мне, кто это написал.
– Мы никогда не сообщаем фамилий наших корреспондентов, сэр.
– Я-то, собственно говоря, знаю.
Редактор открыл рот, словно хотел сказать: «В таком случае зачем же вы спрашиваете?» – но вместо этого улыбнулся.
– Видите ли, – начал Сомс, – автор этой заметки имеет в виду мою дочь, миссис Флер Монт, и ее мужа.
– Вот как? Вы осведомлены лучше, чем я. Но что вам не нравится в этой заметке? Самая безобидная болтовня.
Сомс посмотрел на него. Этот человек слишком беззаботен!
– Вы так думаете? – сказал он сухо. – А приятно вам будет, если вашу дочь назовут предприимчивой леди?
– Что же тут такого? Слова необидные. Кроме того, фамилия не указана.
– Значит, вы помещаете заметки, с тем чтобы никто их не понял? – насмешливо спросил Сомс.
Редактор засмеялся.
– Нет, вряд ли, – сказал он. – Но не слишком ли вы чувствительны, сэр?
Дело принимало неожиданный для Сомса оборот. Прежде чем просить редактора впредь не помещать столь обидных заметок, Сомс, видимо, должен был ему доказать, что заметка обидна, а для этого пришлось бы вскрыть всю подноготную.
– Видите ли, – сказал он, – если вы не понимаете, что тон заметки неприятен, то я не сумею вас убедить. Но я бы попросил впредь подобных заметок не помещать. Случайно я узнал, что вашей корреспонденткой руководит недоброе чувство.
Редактор снова взглянул на вырезку.
– Я бы не сказал, судя по этой заметке. Люди, занимающиеся политикой, постоянно наносят и получают удары. Они не слишком щепетильны. А эта заметка вполне безобидна.
Задетый словами «чувствительный» и «щепетильный», Сомс брюзгливо сказал:
– Все это мелочи, не заслуживающие внимания.
– Вполне с вами согласен, сэр. Всего хорошего.
И редактор снова занялся газетными вырезками.
Этот субъект – как резиновый мяч! Сомс приготовился сделать выпад.
– Если ваша корреспондентка считает, что можно безнаказанно давать выход своему сплину на страницах газет, то она не замедлит убедиться в своей ошибке.
Сомс ждал ответа. Его не последовало.
– Прощайте, – сказал он и повернулся к двери.
Свидание вышло не столь дружеское, как он рассчитывал. Ему вспомнились слова Майкла: «Пресса – цветок чувствительный». Сомс решил о своем визите не упоминать.
Два дня спустя, просматривая в «Клубе знатоков» «Ивнинг сан», Сомс наткнулся на слово «фоггартизм». Гм! Передовая статья.
«Из всех панацей, коими увлекаются молодые и не теряющие надежды политики, самой нелепой является та, которая именуется фоггартизмом. Необходимо выяснить сущность этого патентованного средства, изобретенного для борьбы с так называемой «национальной болезнью»; сделать это нужно не откладывая, пока средство не выброшено на рынок. Рецепт дан в книге сэра Джемса Фоггарта «Опасное положение Англии», и, если следовать этому рецепту, рабочая сила Англии должна уменьшиться. Пророки фоггартизма предлагают нам рассылать во все концы империи сотни тысяч мальчиков и девочек, окончивших школы. Не говоря уже о полной невозможности втянуть их в жизнь медленно развивающихся доминионов, мы обречены терять приток рабочей силы для того, чтобы через двадцать лет спрос наших доминионов на продукты производства повысился и сравнялся с производительностью Великобритании. Более сумасбродного предложения нельзя себе представить. Рядом с этой болтовней об эмиграции – ибо «болтовня» – самое подходящее наименование для такой бьющей на сенсацию программы – проводится слабенькая пропаганда «назад к земле». Краеугольным камнем фоггартизма является следующая доктрина: в Англии заработная плата и прожиточный минимум в настоящее время столь высоки, что мы не имеем возможности конкурировать с германской продукцией или восстановить наши торговые отношения с Европой. Такая точка зрения по вопросу о нашем промышленном превосходстве над другими странами до сих пор еще в Англии не выдвигалась. Чем скорее эти дешевые болтуны, пролезшие на выборах, поймут, что английский избиратель не желает иметь дел со столь сумасшедшими теориями, тем скорее станет ясно, что фоггартизм – мертворожденный младенец».