Через несколько минут оба покинули зал.
В газетах нередко появляются отчеты о том, как мистер Суош, почтенный депутат от Топклифа, обозвал мистера Бэклера, почтенного депутата от Путинга, именем, не вполне подходящим к обстановке парламента. («К порядку!») И как мистер Бэклер в ответ выразился о мистере Суоше еще менее лестно. («Слушайте, слушайте! К порядку!») И как мистер Суош потрясал кулаками (шум), а мистер Бэклер взывал к спикеру или швырял бумаги. («К порядку, тише!») И как последовало великое смятение, и мистер Суош или мистер Бэклер был лишен права посещать заседания и вынужден был, громко крича, покинуть мать всех парламентов в сопровождении дежурного полисмена, и прочие поучительные подробности. Небольшое недоразумение между Майклом и сэром Александром разрешилось по-иному. Инстинктивно соблюдая правила приличия, они направились в умывальную; по дороге в это мраморное убежище они не обращали друг на друга ни малейшего внимания. Остановившись перед вешалкой для полотенец, Майкл сказал:
– Ну, сэр, можете вы мне объяснить, почему вели себя, как грязная скотина? Вы прекрасно знали, как будут истолкованы ваши слова.
Сэр Александр отложил в сторону щетку.
– Получайте, – сказал он и со всего размаху дал Майклу по уху.
Майкл пошатнулся, затем, размахнувшись, угодил сэру Александру в нос. Оба действовали энергично: сэр Александр был человек коренастый, а Майкл – увертливый, но ни тот ни другой не умели работать кулаками. Драку прервал почтенный депутат от Уошбэзона, выходивший из уборной. Поспешно войдя в умывальную, он тотчас же получил синяк под глазом и удар в диафрагму, отчего согнулся вдвое, а затем показал себя более красноречивым оратором, чем могли бы ожидать люди, знавшие этого почтенного джентльмена.
– Простите, пожалуйста, сэр, – сказал Майкл. – Невиновные всегда страдают больше, чем виновные.
– Я бы вас обоих запретил сюда пускать! – кипятился депутат от Уошбэзона.
Майкл усмехнулся, а сэр Александр сказал:
– К черту!
– Вздорные забияки! – проворчал депутат от Уошбэзона. – Как же я теперь, черт возьми, буду выступать сегодня?
– Если вы явитесь с повязкой на глазу, – сказал Майкл, примачивая подбитый глаз депутата холодной водой, – и объясните, что пострадали при столкновении автомобилей, вашу речь выслушают с особым вниманием, и газеты дадут хороший отзыв. Разрешите предложить вам для повязки подкладку от галстука?
– Не троньте мой глаз, – зарычал депутат от Уошбэзона, – и убирайтесь отсюда, пока я не вышел из терпения!
Майкл застегнул верхнюю пуговицу жилета, расстегнувшуюся во время драки, и, посмотрев в зеркало, убедился, что ухо у него горит, манжета в крови, а у противника кровь идет носом.
«Ну и скандал! – подумал он, выходя на свежий воздух. – Хорошо, что мы столкнулись в умывальной! Дома я, пожалуй, умолчу».
Ухо у него ныло, настроение было скверное. Сияние фоггартизма потускнело, свелось к драке в умывальной. Есть с чего охладеть к своему призванию! Но даже депутат от Уошбэзона оказался в смешном положении, так что в газеты это дело едва ли попадет.
Переходя улицу к своему дому, он увидел Фрэнсиса Уилмота, направляющегося на запад.
– Алло!
Фрэнсис Уилмот поднял голову и остановился. Он похудел, глаза ввалились, он разучился улыбаться.
– Как поживает миссис Монт?
– Очень хорошо, благодарю вас. А вы?
– Прекрасно, – сказал Фрэнсис Уилмот. – Пожалуйста, передайте ей, что я получил письмо от ее двоюродного брата Джона. Он очень рад, что я с ней познакомился. Шлет ей привет.
– Благодарю, – сухо сказал Майкл. – Заходите к нам, выпьем чаю.
Молодой человек покачал головой.
– Вы поранили руку?
Майкл засмеялся.
– Нет, повредил одному субъекту нос.
Фрэнсис Уилмот слабо улыбнулся.
– Мне давно уже хочется проделать то же самое. Чей это был нос?
– Некоего Мак-Гауна.
Фрэнсис Уилмот схватил Майкла за руку:
– Тот самый нос!
Затем, видимо, смущенный своей откровенностью, он повернулся и ушел, предоставив Майклу теряться в догадках.
На следующее утро газеты умолчали о кровопускании, имевшем место накануне, и ограничились сообщением, что депутат от Уошбэзона простудился и не выходит из дому.
Консервативная пресса скромно умалчивала о фоггартизме, но один либеральный и один лейбористский журналы поместили передовицы, которые Майкл внимательно прочел. Орган либералов писал:
«В прениях по тронной речи выделяется одно выступление. В наше беспокойное время, когда хватаются за всевозможные шарлатанские средства, нельзя не обратить внимания на теорию, которую депутат от Мид-Бэкса назвал фоггартизмом, по имени престарелого сэра Джемса Фоггарта. Нечего ждать со стороны либералов какой бы то ни было поддержки теории, ничего общего с основами либерализма не имеющей. Но возникает опасение, что на нее клюнет ряд консерваторов, вернее – самые косные из них. Беспорядочное выражение пессимистических взглядов всегда привлекает известным образом настроенных людей. Положение Англии не опасно. Ничто в нем не оправдывает истерического отклонения от нашей традиционной политики. Впрочем, не надо закрывать глаза на то, что за последнее время ряд так называемых мыслителей поговаривают о возвращении к «блестящей изоляции», за которой (признают они то или нет) мы видим гибель свободы торговли. Молодой депутат от Мид-Бэкса приподнял было этот краеугольный камень либерализма, но тут же выпустил его из рук; возможно, что бремя показалось ему не по силам. В основе же фоггартизма не что иное, как подкоп под свободу торговли и пощечина Лиге наций».