Искренне вам преданная Нора Кэрфью».
Сестра Бэрти Кэрфью! Но, конечно, процесса не будет, все обойдется! Благодарный за сочувствие, хватаясь за каждую возможность получше разобраться в фоггартизме, Майкл решил ехать. Быть может, Нора Кэрфью примет в свой приют детей Боддика! Он предложил Флер ехать вместе, но она побоялась занести в дом заразу, опасную для «одиннадцатого баронета», и Майкл отправился один.
Приют находился в местности, называемой Бетнел-Грин; три маленьких домика были соединены в один; три дворика, обнесенные общей стеной, превращены в площадку для игр; над входной дверью золотыми буквами было начертано: «Солнечный приют». На окнах висели веселые ситцевые занавески, стены были окрашены в кремовый цвет. В передней Майкла встретила Нора Кэрфью, высокая, стройная, темноволосая; у нее были бледное лицо и карие глаза, ясные и чистые.
«Да, – подумал Майкл, пожимая ей руку, – вот здесь все в полном порядке. В этой душе нет темных закоулков!»
– Как хорошо, что вы приехали, мистер Монт! Я вам покажу весь дом. Вот комната для игр.
Майкл вошел в зал – видимо, несколько маленьких комнат были соединены в одну. Шесть ребятишек в синих полотняных платьях сидели на полу и играли в какие-то игры. Когда Нора Кэрфью подошла к ним, они уцепились за ее платье. Все они за исключением одной девочки показались Майклу некрасивыми.
– Вот эти живут у нас постоянно. Остальные приходят после школы. Сейчас у нас только пятьдесят человек, но все-таки очень тесно. Нужно раздобыть денег, чтобы арендовать еще два дома.
– Какой у вас персонал?
– Нас шесть человек: две занимаются стряпней, одна – бухгалтерией, а остальные стирают, штопают, играют с детьми и исполняют всю работу по дому. Две из нас живут здесь.
– Где же ваши арфы и венцы?
Нора Кэрфью улыбнулась:
– Заложены.
– Как вы разрешаете вопрос религии? – спросил Майкл, озабоченный воспитанием «одиннадцатого баронета».
– В сущности – никак. Здесь нет детей старше двенадцати лет, а религиозными вопросами дети начинают интересоваться лет с четырнадцати, не раньше. Мы просто стараемся приучать детей быть веселыми и добрыми. На днях сюда приезжал мой брат. Он всегда надо мной подсмеивается, но все-таки хочет поставить в нашу пользу спектакль.
– Какая пойдет пьеса?
– Кажется, «Прямодушный»; брат говорит, что уже давно предназначил эту пьесу для какого-нибудь благотворительного спектакля.
Майкл посмотрел на нее с удивлением.
– А вы знаете, что это за пьеса?
– Нет. Кажется, одного из драматургов Реставрации.
– Уичерли.
– Ах да! – Глаза ее остались такими же ясными.
«Бедняжка! – подумал Майкл. – Не мое дело объяснять ей, что послужит источником ее доходов, но этот Бэрти, видимо, не прочь подшутить».
– Я должен привезти сюда жену, – сказал он, – ей понравится цвет стен и эти занавески. И еще скажите: не могли бы вы потесниться и принять двух маленьких девочек, если мы будем за них платить? Их отец безработный – я хочу дать ему работу за городом, – а матери нет.
Нора Кэрфью сдвинула брови, и лицо ее выразило напряженное желание одной доброй волей преодолеть все препятствия.
– Нужно попытаться, – сказала она. – Как-нибудь устрою. Как их зовут?
– Фамилия Боддик, имен я не знаю. Одной – четыре года, другой – пять.
– Дайте мне адрес, я сама к ним заеду. Если они не больны какой-нибудь заразной болезнью, мы их возьмем.
– Вы ангел! – сказал Майкл.
Нора Кэрфью покраснела.
– Вздор! – сказала она, открывая дверь в соседнюю комнату. – Вот наша столовая.
Комната была небольшая. Сидевшая за пишущей машинкой девушка подняла голову, когда вошел Майкл. Другая девушка сбивала яйца в чашке и в то же время читала томик стихов. Третья, видимо, занималась гимнастикой – она так и застыла с поднятыми руками.
– Это мистер Монт, – сказала Нора Кэрфью, – мистер Монт, который произнес в палате ту самую прекрасную речь. Мисс Бетс, мисс Лафонтен, мисс Бистон.