И все дни, недели, месяцы, что он кружил вокруг пламени, обжигая слабеющие крылья, теперь казались этапом вполне естественного движения по пути к райскому блаженству. Двадцать четыре года – и ему и ей, – а впереди целая вечность счастья! Он уже видел ее на веранде, дома. Прогулки верхом! И старый «форд» нужно заменить чем-нибудь получше. Негры будут обожать ее, такую величественную, такую белую… Скоро весна, гулять с ней среди азалий… А весной уже пахнет – нет, это запах ее духов остался у него на руках. Он вздрогнул и помчался дальше по безлюдной улице; восточный ветер гнул голые ветки деревьев, светили холодные звезды.
В вестибюле отеля ему подали визитную карточку.
– Мистер Уилмот, вас ждет какой-то джентльмен.
В гостиной, держа в руке цилиндр, сидел сэр Александр Мак-Гаун. Он встал и, коренастый, мрачный, двинулся навстречу Фрэнсису Уилмоту.
– Я давно уже собирался к вам зайти, мистер Уилмот.
– В самом деле? Могу я вам предложить коктейль или рюмку хереса?
– Нет, благодарю. Вам известно о моей помолвке с мисс Феррар?
– Было известно, сэр.
При виде этой грозной красной физиономии с жесткой щеткой усов и горящими глазами он снова почувствовал ненависть; жалость растаяла.
– Вы знаете, что я протестую против ваших частых визитов. У нас здесь не принято, чтобы джентльмен ухаживал за молодой леди, обрученной с другим.
– Об этом должна судить сама мисс Феррар, – невозмутимо ответил Фрэнсис Уилмот.
Лицо Мак-Гауна побагровело.
– Если бы вы не были американцем, я бы уже давно посоветовал вам держаться подальше.
Фрэнсис Уилмот поклонился.
– Что же вы намерены делать? – спросил Мак-Гаун.
– Разрешите мне воздержаться от ответа.
Мак-Гаун весь подался вперед.
– Я вас предупредил, теперь будьте осторожны.
– Благодарю вас, приму к сведению, – мягко сказал Фрэнсис Уилмот.
Мак-Гаун стоял, покачиваясь на месте. Не собирается ли он его ударить? Фрэнсис Уилмот засунул руки в карманы.
– Вы предупреждены, – сказал Мак-Гаун и, повернувшись, вышел.
– Спокойной ночи, – сказал Фрэнсис Уилмот вслед удаляющейся квадратной спине. Он сумел остаться мягким, вежливым, но как он ненавидел этого типа! Если бы не ликование, переполнявшее его сердце, дело могло бы кончиться хуже!
X
Фотографические снимки
Сэр Лоренс предложил Майклу провести Рождество в Липпинг-холле и принять участие в охоте. В числе приглашенных были два политика-практика и один министр.
В курительной, куда удалялись мужчины, а иногда и женщины, гости, отдыхая в старых мягких кожаных креслах, перебрасывались словами, словно мячом, и никто не затрагивал таких опасных тем, как фоггартизм. Впрочем, бывали моменты, когда Майкл имел возможность постичь самую «сущность» политики и проникнуться уважением к ее практикам. Даже в эти праздничные дни они вставали рано, спать ложились поздно, писали письма, просматривали прошения, заглядывали в «синие книги». Оба были люди здоровые, ели с аппетитом, много пили и, казалось, никогда не уставали. Они часто брились, стреляли с увлечением, но плохо. Министр предпочитал играть в гольф с Флер.
Майкл понял их систему: нужно до отказа загрузить свой ум, не оставлять себе времени на планы, чувства, фантазии. Действовать и отнюдь не ставить себе никакой цели.
Что касается фоггартизма, то, не в пример газете «Ивнинг сан», они не высмеивали его, а только задавали Майклу вопросы, которые он не раз задавал себе сам.
– Прекрасно, но как вы думаете провести это в жизнь? Ваш план неплох, но бьет людей по карману. Сделать жизнь дороже – думать нечего, страна и так изнемогает. А ваш фоггартизм требует денег, денег и еще денег! Можете кричать до хрипоты, что через десять-двадцать лет вы им вернете впятеро больше, – никто не станет слушать; можете сказать: «Без этого мы все скатимся в пропасть», – но это для нас неново: многие думают, что мы уже в нее скатились, но не любят, когда об этом говорят. Другие, особенно промышленники, верят в то, во что хотят верить. Они терпеть не могут, когда кто-нибудь «прибедняется», будь то хоть с самой благой целью. Обещайте возрождение торговли, снижение налогов, высокую заработную плату или налог на капитал, и мы вам будем верить, пока не убедимся, что и вы бессильны. Но вы хотите сократить торговлю и повысить налоги ради лучшего будущего. Разве можно? В политике тасуют карты, а заниматься сложением и вычитанием не принято. Люди реагируют, только если выгода налицо или если грозит конкретная опасность, как во время войны. На сенсацию рассчитывать не приходится.