Она прошла к себе, сняла шляпу, вгляделась в свое отражение в зеркале. Лицо свежее, румяное, глаза ясные, лоб гладкий, волосы немножко примяты. Она взбила их и пошла через коридор в детскую.
«Одиннадцатый баронет» спал и во сне имел вид энергичный и решительный. Возле кроватки, уткнувшись носом в пол, лежал Дэнди, а няня что-то шила у стола. Перед ней лежал иллюстрированный номер газеты, и под одним из снимков была подпись: «Миссис Майкл Монт с сыном Китом и собачкой Дэнди».
– Как вам нравится, няня?
– Совсем не нравится, мэм: Кит вышел такой, точно ничего не соображает, глаза вытаращил.
Флер взяла номер и заметила, что под ним лежит другая газета, увидела и снимок: «Миссис Майкл Монт, очаровательная хозяйка лондонского салона, которая, по слухам, скоро должна выступить в качестве ответчицы в одном великосветском процессе». Выше был еще снимок: «Мисс Марджори Феррар, прелестная внучка маркиза Шропшира, невеста сэра Александра Мак-Гауна, члена парламента».
Флер по одной положила газеты обратно на стол.
XI
Тени…
На обед, о котором так неожиданно вспомнила Марджори Феррар, ее пригласил Мак-Гаун. Когда она приехала в ресторан, он ждал в вестибюле.
– А где же все остальные, Алек?
– Больше никого не будет, – сказал Мак-Гаун.
Марджори Феррар попятилась к выходу.
– Я не могу обедать здесь вдвоем с вами.
– Я пригласил Ппинрринов, но они заняты.
– Ну так я пообедаю у себя в клубе.
– Ради бога, останьтесь, Марджори. Мы возьмем отдельный кабинет. Подождите меня здесь, сейчас я это устрою.
Пожав плечами, она прошла в гостиную. Какая-то молодая женщина – ее лицо показалось ей знакомым – вошла вслед за ней, посмотрела на нее и вышла. Марджори Феррар тупо уставилась на стену, оклеенную бледно-серыми обоями; ей все еще мерещилось восторженное лицо Фрэнсиса Уилмота.
– Готово! – сказал Мак-Гаун. – Сюда, наверх, третья дверь направо. Я сейчас приду.
Марджори Феррар участвовала в спектакле, бурно провела день и проголодалась. Сначала, во всяком случае, можно было пообедать, а затем уже приступить к неизбежному объяснению. Она пила шампанское, болтала и смотрела в горящие глаза своего поклонника. Эта красная физиономия, жесткие волосы, мощная фигура – какой контраст с бледным, тонким лицом и стройной фигурой Фрэнсиса! Этот – мужчина, и очень милый, когда захочет. От него она могла получить все – за исключением того, что мог дать ей Фрэнсис. А нужно было сделать выбор – сохранить обоих, как она предполагала раньше, оказалось невозможным.
Когда-то она шла по острому гребню на Хелвеллине; справа была пропасть, слева пропасть, а она шла и думала, в какую сторону упасть. Не упала. И теперь, вероятно, тоже не упадет; только бы не растеряться!
Подали кофе. Она сидела на диване и курила. Она была наедине со своим женихом; как будет он себя держать?
Он бросил сигару и сел рядом с ней. Настал момент, когда она должна была встать и объявить, что разрывает помолвку. Он обнял ее за талию, притянул к себе.
– Осторожнее! Это мое единственное приличное платье!
И вдруг она заметила в дверях какую-то фигуру. Раздался женский голос:
– О, простите… я думала…
Фигура исчезла.
Марджори Феррар встрепенулась.
– Вы видели эту женщину?
– Да. Черт бы ее побрал!
– Она за мной следит.
– Что такое?
– Я ее не знаю, но ее лицо мне знакомо. Она внимательно на меня смотрела, пока я ждала внизу.
Мак-Гаун бросился к двери, распахнул ее настежь. Никого! Он снова закрыл дверь.
– Черт возьми! Я бы этих людей… Слушайте, Марджори, завтра же я посылаю в газеты извещение о нашей помолвке!
Марджори Феррар, облокотившись на каминную полку, смотрела в зеркало. «Какие бы то ни было моральные побуждения ей чужды!» Ну так что ж? Ах, если бы только окончательно принять решение выйти за Фрэнсиса и удрать – удрать от кредиторов, адвокатов, Алека! Но злоба одержала верх. Какая наглость! Следить за ней! Нет! Она не желает, чтобы торжествовала эта маленькая выскочка и старик с тяжелым подбородком!