Сомс что-то проворчал.
– Он бы возражал против твоих визитов?
– Конечно, нет. Он был бы недоволен, если бы я не пошла. Ему нравится этот мальчик.
– В таком случае, – сказал Сомс, – либо тебе, либо ему, либо вам обоим придется солгать и сказать, что он знал. Я поеду в Лондон и переговорю с ним. Слава богу, мы можем доказать, что молодой человек действительно был болен. Если я наткнусь здесь на кого-нибудь, кто за тобой следит…
На следующий день он поехал в Лондон. В парламенте не заседали, и он пошел во «Всякую всячину». Он не любил этот клуб, прочно связанный в его представлении с его покойным кузеном молодым Джолионом, и сейчас же сказал Майклу:
– Куда нам пойти?
– Куда хотите, сэр.
– К вам домой, если у вас можно переночевать. Мне нужно с вами поговорить.
Майкл посмотрел на него искоса.
– Слушайте, – начал Сомс, когда они пообедали, – что случилось? Флер говорит, что вы скрываете от нее свои дела?
Майкл уставился на рюмку с портвейном.
– Видите ли, сэр, – проговорил он медленно, – конечно, я был бы рад держать ее в курсе всего, но не думаю, чтобы она этим действительно интересовалась. К общественной деятельности она относится равнодушно.
– Общественная деятельность! Я имел в виду личные ваши дела.
– Никаких личных дел у меня нет. А она думает, что есть?
Сомс прекратил допрос.
– Не знаю, она сказала «дела».
– Ну, можете ее разубедить.
– Гм! А в результате что она потихоньку от вас навещала этого молодого американца, который заболел воспалением легких в отеле «Космополис». Хорошо, что она не заразилась.
– Фрэнсиса Уилмота?
– Да, теперь он выздоровел. Но не в этом дело. За ней следили.
– О господи! – сказал Майкл.
– Вот именно. Видите, что значит не говорить с женой. Жены – странный народ, они этого не любят.
Майкл усмехнулся:
– Поставьте себя на мое место, сэр. Теперь я по профессии своей должен интересоваться положением страны; ну и втянулся – интересно. А Флер все это кажется вздором. Я ее понимаю, но, знаете, чем больше втягиваюсь, тем больше боюсь, что ей будет скучно, тем больше молчу. У нее это вроде ревности.
Сомс потер подбородок. Оригинальная соперница – страна! Положение страны и его нередко тревожило, но делать из этого причину ссоры между мужем и женой – что-то пресно; он в свое время знавал не такие причины!
– Надо вам с этим покончить, – сказал он. – Это вульгарно.
Майкл встал.
– Вульгарно! Не знаю, сэр, но, мне кажется, то же самое мы наблюдали во время войны, когда мужья были вынуждены оставлять своих жен.
– Жены с этим мирились, – сказал Сомс. – Страна была в опасности.
– А сейчас она не в опасности?
Обладая врожденным недоверием к словесной игре, Сомс услышал в этих словах что-то неприличное. Конечно, Майкл – политический деятель, но обязанность его и ему подобных сохранять в стране порядок, а не сеять панику всякими глупыми разговорами.
– Поживите с мое, и увидите, что при желании всегда можно найти повод волноваться. В сущности, все обстоит благополучно, фунт поднимается. А затем – не важно, что именно вы будете говорить Флер, но только бы что-нибудь говорили.
– Она не глупа, сэр, – сказал Майкл.
Сомс растерялся; этого он отрицать не мог и потому ответил:
– Ну, политические дела мало кого близко затрагивают. Конечно, женщина ими не заинтересуется.
– Очень многие женщины интересуются.
– «Синие чулки».
– Нет, сэр, большей частью они носят чулки телесного цвета.
– А, эти! А что касается интереса к политике, повысьте пошлину на чулки и посмотрите, что из этого выйдет.
Майкл усмехнулся:
– Я это предложу, сэр.
– Вы очень ошибаетесь, – продолжал Сомс, – если считаете, что люди – мужчины и женщины – согласятся забыть о себе ради вашего фоггартизма.
– Это мне все говорят, сэр. Я не хочу, чтобы меня и дома окатывали холодной водой, потому и решил не надоедать Флер.
– Послушайтесь моего совета и займитесь чем-нибудь определенным – уличным движением, работой почты. Бросьте ваши пессимистические теории. Люди, которые говорят общими фразами, никогда не пользуются доверием. Во всяком случае, вам придется сказать, что вы знали о ее визитах в отель «Космополис».
– Конечно, сэр. Но неужели вы хотите, чтобы дело дошло до суда? Ведь этот процесс превратят в спектакль.
Сомс помолчал; он этого не хотел – а вдруг они все-таки это сделают?
– Не знаю, – ответил он наконец. – Этот тип – шотландец. Зачем вы его ударили по носу?
– Он первый дал мне по физиономии. Знаю, что мне представился прекрасный случай подставить другую щеку, но в тот момент я об этом не подумал.