Они сели в такси и поехали в Темпл. Встретил их Николас Форсайт и за десять минут успел познакомить со всеми слабыми сторонами дела.
– Кажется, ему доставляет удовольствие мысль о возможном поражении, – прошептал Майкл, когда Николас повел их к сэру Джемсу.
– Жалкий субъект, но добросовестный, – отозвался Сомс. – Фоскиссон должен сам этим заняться.
Подождав, пока Николас напомнит знаменитому адвокату обстоятельства дела, они очутились в присутствии человека с очень большой головой и седыми бакенбардами. Сомс внимательно следил за выступлениями великого адвоката с тех пор, как остановил на нем свой выбор, и с удовольствием отметил, что в делах, имеющих отношение к вопросам морали, он неизменно выходит победителем. При ближайшем рассмотрении бакенбарды придавали сэру Джемсу чрезвычайно респектабельный вид. Трудно было себе представить его лежащим в кровати, танцующим или играющим в азартные игры. Говорили, что, несмотря на обширную практику, он отличается добросовестностью. Больше половины фактов он успевал изучить до суда, остальные постигал на ходу, во время процесса, а в крайнем случае – умело скрывал свою неосведомленность. «Очень молодой» Николас, которому были известны все факты, не мог посоветовать, какого курса держаться. Сэр Джемс знал ровно столько, сколько считал нужным знать. Переводя взгляд с Сомса на Майкла, он сказал:
– Несомненно, это одно из тех дел, которые как бы сами напрашиваются на мировую сделку.
– Вот именно, – сказал Сомс.
Тон, каким были сказаны эти слова, привлек внимание сэра Джемса.
– Вы уже делали шаги в этом направлении?
– Да, я испробовал все, вплоть до последнего средства.
– Простите, мистер Форсайт, но что вы считаете последним средством?
– Полторы тысячи фунтов, и обе стороны выражают сожаление. А они соглашаются на полторы тысячи, но требуют извинения в письменной форме.
Великий адвокат погладил подбородок.
– Вы им предлагали извинение в письменной форме без этих полутора тысяч?
– Нет.
– А я склонен вам это посоветовать. Мак-Гаун очень богат. А словечки в письмах оскорбительные. Ваше мнение, мистер Монт?
– Она еще более резко отозвалась о моей жене.
Сэр Джемс посмотрел на Николаса.
– Позвольте, я забыл – как именно?
– «Выскочка» и «охотница за знаменитостями», – коротко сказал Майкл.
Сэр Джемс покачал головой:
– «Безнравственная», «змея», «предательница», «лишена очарования» – вы думаете, это слабее?
– Это не вызывает смеха, сэр. А в свете считаются только с насмешками.
Сэр Джемс улыбнулся:
– Присяжные не великосветский салон, мистер Монт.
– Как бы там ни было, моя жена готова извиниться только в том случае, если и другая сторона выразит сожаление; и я нахожу, что она права.
Казалось, сэр Джемс Фоскиссон вздохнул свободнее.
– Теперь следует подумать, стоит ли использовать материал, представленный сыщиком. Если мы решим его использовать, то придется вызвать в качестве свидетелей швейцара и слуг… э-э… гм… мистера Кэрфью.
– Совершенно верно, – сказал Сомс. – Мы для того и собрались, чтобы решить этот вопрос.
Это прозвучало так, словно он сказал: «Объявляю конференцию открытой».
В течение пяти минут сэр Джемс молча просматривал донесение сыщика.
– Если это хотя бы частично подтвердится, – сказал он, – победа за нами.
Майкл отошел к окну. На деревьях уже появились крохотные почки; внизу на траве прихорашивались голуби. Донесся голос Сомса:
– Я забыл вам сказать, что они следят за моей дочерью. Конечно, ничего предосудительного она не делала, только навещала в отеле одного молодого американца, который опасно заболел.
– Навещала с моего согласия, – вставил Майкл, не отрываясь от окна.
– Можно будет его вызвать?
– Кажется, он сейчас в Борнмуте. Но он был влюблен в мисс Феррар.
Сэр Джемс повернулся к Сомсу.
– Если нельзя кончить дело миром, то лучше идти напролом. Думаю, что не следует ограничиваться вопросами о книгах, пьесе и клубах.
– Вы прочли эту сцену в «Прямодушном»? – осведомился Сомс. – И роман «Шпанская мушка»?
– Все это прекрасно, мистер Форсайт, но нельзя предвидеть, удовольствуются ли присяжные такого рода доказательствами.
Майкл отошел от окна.
– Меньше всего мне хотелось бы вторгаться в личную жизнь мисс Феррар, – сказал он. – Это отвратительно.
– Конечно. Но ведь вы хотите, чтобы я выиграл дело?
– Да, но не таким путем. Нельзя ли явиться в суд, ничего не говорить и уплатить деньги?
Сэр Джемс Фоскиссон улыбнулся и взглянул на Сомса; казалось, он хотел сказать: «Зачем, собственно, вы привели ко мне этого молодого человека?»