– Не беспокойся, я постараюсь выглядеть не моложе своей дочери.
Сомс вышел. Француженка! Но одеваться она умеет. Позавтракав, он отправился к Флер. С Аннет остались Уинифрид и Имоджин – они тоже собирались в суд, точно в этом было что-нибудь веселое!
Элегантный, в цилиндре, он шел по Грин-парку, репетируя свои показания. Почки еще не налились – поздняя весна в этом году! И королевской семьи нет в городе. Он мельком взглянул на скульптуру перед Букингемским дворцом: мускулистые тела, большие звери – символ империи! Все теперь ругают и это, и памятник принцу Альберту, а ведь они связаны с эпохой мира и процветания, и ничего в них современного… Потом узким переулком, где пахло жареной рыбой, он пробрался на тихую Норт-стрит и долго смотрел на церковь Рена, приютившуюся среди чистеньких небольших домов. Он никогда не заглядывал ни в одну церковь, кроме собора Святого Павла, но, созерцая их снаружи, обычно набирался бодрости. Постройки все крепкие, не кричащие, вид у них независимый. На Саут-сквер он свернул в несколько лучшем настроении. В холле его встретил Дэнди. Сомс не питал страсти к собакам, но солидный, толстый Дэнди нравился ему гораздо больше, чем тот китайский недоносок, которого Флер держала раньше. Дэнди – собака с характером властным и настойчивым; уж он-то не проболтался бы, если б его вызвали свидетелем! Подняв голову, Сомс увидел Майкла и Флер, спускавшихся по лестнице. Окинув беглым взглядом коричневый костюм Майкла и галстук в крапинку, он впился глазами в лицо дочери. Бледна, но, слава богу, ни румян, ни пудры, и губы не подкрашены, ресницы не подведены. Прекрасно загримирована для своей роли! Синее платье выбрала с большим вкусом – вероятно, долго обдумывала. Желание подбодрить дочь заставило Сомса подавить беспокойство.
– Пахнет весной! – сказал он. – Ну что ж, едем?
Пока вызывали такси, он пытался рассеять ее тревогу.
– Вчера я пошел поглядеть на Брэна; он очень изменился за то время, что я с ним знаком. Я один из первых стал поручать ему дела.
– Это плохо, сэр, – сказал Майкл.
– Почему?
– Он побоится, как бы его не сочли благодарным.
Острит, как всегда!
– Славный народ наши судьи, – сказал Сомс.
– Не сомневаюсь, сэр. Как вы думаете, он когда-нибудь читает?
– Что вы хотите сказать? Что читает?
– Романы. Мы вот, в парламенте, не читаем.
– Романы читают только женщины, – сказал Сомс и пощупал платье Флер. – Материя тонкая – надень мех.
Пока Флер ходила за мехом, Сомс спросил Майкла:
– Как она спала?
– Лучше, чем я, сэр.
– Это хорошо. А вот и такси. Держитесь подальше от этого шотландца.
– Да ведь я его каждый день вижу в палате.
– Ах да, – сказал Сомс. – Я забыл. Кажется, там вы на такого рода вещи внимания не обращаете.
И, взяв под руку дочь, повел ее к автомобилю.
– Интересно, придет ли Блайт? – проговорил Майкл, когда они проезжали мимо редакции «Аванпоста».
Никто не ответил, и разговор иссяк.
Вид у здания суда был обычный, к подъезду спешили люди в черном и синем. Тараканы! – сказал Майкл.
В ответ на это сравнение Сомс толкнул его локтем; ему все это было так знакомо – гулкие залы, темные лестницы, душные коридоры.
Они приехали слишком рано, поэтому по лестнице поднимались медленно. В сущности, какой идиотизм! Вот они явились сюда – они и их противники, – чтобы получить… что? Сомс удивлялся самому себе. Как он не настоял, чтобы Флер извинилась? Когда дело касалось других, вся судебная процедура казалась вполне естественной и разумной, но сейчас в это была замешана его дочь. Он быстро повел ее мимо клерков и свидетелей к дверям зала. Несколько слов вполголоса швейцару – и они вошли, сели. «Очень молодой» Николас был уже на месте, и Сомс устроился так, чтобы между ними оказался только сэр Джемс, потом окинул взглядом публику. Да, очевидно, все пронюхали! Он так и знал, ведь эта рыжая кошка у всех на виду. На задних скамьях сидели дамы, много дам, и публики все прибавлялось. Сомс резко повернулся: гуськом входили присяжные. Почему у них всегда такой простоватый вид? Сомс никогда не был присяжным. Он взглянул на Флер. Сидит рядом с ним, а о чем думает – неизвестно. А у Майкла очень уж торчат уши. Тут он заметил Аннет. Лучше бы она не пробиралась сюда вперед, не нужно обращать на себя внимание. Он посмотрел на нее, покачал головой и указал на задние скамьи. Ага, послушалась! Она, Уинифрид и Имоджин займут немало места: не худенькие. А все-таки остаются еще свободные места. Потом он вдруг увидел истицу, ее поверенного и Мак-Гауна; вид у них очень самоуверенный, а эта наглая кошка улыбается! Стараясь не смотреть в ту сторону, Сомс все же видел, как они уселись шагах в десяти от него. А вот и адвокаты! Фоскиссон и Булфри вместе, чуть ли не под руку. А через несколько минут они будут называть друг друга «уважаемый» и что есть силы топить один другого. Сомс задумался: не лучше ли было пригласить вместо Фоскиссона Булфри, некрасивого, широкоплечего, опытного, сухого. Сомс, Майкл и Флер сидели впереди; за ними Фоскиссон и его помощник. «Рыжая кошка» сидела между Сэтлуайтом и шотландцем, за ними Булфри с помощником. Теперь для полноты картины не хватало только судьи. А вот и он! Сомс схватил Флер за локоть и заставил встать. Бум! Снова сели. У судьи Брэна одна щека как будто полнее другой; не болят ли у него зубы? Интересно, как это повлияет на ход дела?