– А это смотря по тому, сколько.
Теперь Сомс окончательно задохнулся. Какая наглость!
А губы опять зашевелились:
– Можете получить за десять фунтов.
– Могу получить даром, – сказал Сомс, – стоит только позвать полисмена.
Опять улыбка.
– Этого вы не сделаете.
– Почему бы нет?
– Не принято.
– Не принято, – повторил Сомс. – Это еще почему? В жизни не встречал ничего более бессовестного.
– Десять фунтов, – сказали губы. – Они мне очень нужны.
Сомс стоял, раскрыв глаза. Бесподобно! Человек смущен не больше, чем если бы просил прикурить: ни один мускул не дрогнул в лице, которое, кажется, вот-вот перестанет жить. Большое искусство! Он понимал, что произносить тирады о нравственности нет никакого смысла. Оставалось либо дать десять фунтов, либо позвать полисмена. Он посмотрел в оба конца улицы.
– Нет. Ни одного не видно. Табакерка при мне. Десять фунтов.
Сомс попытался что-то сказать. Этот человек точно гипнотизировал его. И вдруг ему стало весело. Ведь нарочно не придумаешь такого положения!
– Ну, знаете ли, – сказал он, доставая две пятифунтовые бумажки, – такой наглости…
Тонкая рука достала пакетик, чуть оттопыривавший боковой карман.
– Премного благодарен. Получите. Всего хорошего!
Он пошел прочь. В движениях его была все та же неподражаемая томность, он не оглядывался. Сомс стоял, зажав в руке табакерку, и смотрел ему вслед.
– Да, – сказал он вслух, – теперь таких не делают. – И нажал кнопку звонка.
VII
Майкл терзается
За те восемь дней, что длилась генеральная стачка, в несколько горячечном существовании Майкла отдыхом были только часы, проведенные в палате общин, столь поглощенной измышлениями, что бы такое предпринять, что она не предпринимала ничего. У него сложилось свое мнение, как уладить конфликт, но поскольку оно сложилось только у него, результат этого никак не ощущался. Все же Майкл отмечал с глубоким удовлетворением, что день ото дня акции британского характера котируются все выше как в Англии, так и за границей, и с некоторой тревогой – что акции британских умственных способностей упали почти до нуля. Постоянная фраза мистера Блайта: «И о чем только эти… думают?» – неизменно встречала отклик у него в душе. О чем они в самом деле думают? Со своим тестем он имел на эту тему только один разговор.
Сомс взял яйцо и сказал:
– Ну, государственный бюджет провалился.
Майкл взял варенья и ответил:
– А когда вы были молоды, сэр, тоже происходили такие вещи?
– Нет, – сказал Сомс, – тогда профсоюзного движения, собственно говоря, и не было.
– Многие говорят, что теперь ему конец. Что вы скажете о стачке как о средстве борьбы, сэр?
– Для самоубийства – идеально. Поразительно, как они раньше не додумались.
– Я, пожалуй, согласен, но что же тогда делать?
– Ну как же, – сказал Сомс, – ведь у них есть право голоса.
– Да, так всегда говорят. Но роль парламента, по-моему, все уменьшается: в стране сейчас есть какое-то направляющее чувство, которое и решает все вопросы раньше, чем мы успеваем добраться до них в парламенте. Возьмите хоть эту забастовку: мы здесь бессильны.
– Без правительства нельзя, – сказал Сомс.
– Без управления – безусловно. Но в парламенте мы только и делаем, что обсуждаем меры управления задним числом и без видимых результатов. Дело в том, что в наше время все слишком быстро меняется – не уследишь.
– Ну, вам виднее, – сказал Сомс. – Парламент всегда был говорильней.
И в полном неведении, что процитировал Карлейля – слишком экспансивный писатель, который в его представлении почему-то всегда ассоциировался с революцией, – он взглянул на картину Гойи и добавил:
– Мне все-таки не хотелось бы увидеть Англию без парламента. Слышали вы что-нибудь об этой рыжей молодой женщине?
– Марджори Феррар? Очень странно, как раз вчера я встретил ее на Уайтхолл. Сказала мне, что водит правительственную машину.
– Она с вами говорила?
– О да. Мы друзья.
– Гм, – сказал Сомс, – не понимаю нынешнего поколения. Она замужем?
– Нет.
– Этот Мак-Гаун дешево отделался, хоть и зря – не заслужил. Флер не скучает без своих приемов?
Майкл не ответил, поскольку не знал. Они с Флер находились в таких прекрасных отношениях, что мало были осведомлены о мыслях друг друга. И, чувствуя, как его сверлят серые глаза тестя, он поспешил сказать:
– Флер молодцом, сэр.
Сомс кивнул.
– Не давайте ей переутомляться с этой столовой.
– Она работает с большим удовольствием – есть случай приложить свои способности.