Его комитет заседал в связи с деятельностью министерства здравоохранения по регулированию рождаемости, и пока кругом доказывали, почему для других предосудительно то, что он сам постоянно делает, его осенила мысль: что, если пойти к Джун Форсайт и спросить ее? Найти ее можно по телефонной книге – имя редкое, не спутаешь.
– А вы что скажете, Монт?
– Что же, сэр, если нельзя вывозить детей в колонии или так или иначе форсировать эмиграцию, ничего не остается, как регулировать рождаемость. Мы, представители высших и средних классов, это и делаем и закрываем глаза на моральную сторону вопроса, если она существует. И я, право, не вижу, как мы можем делать упор на моральной стороне в отношении тех, у кого нет и четвертой части наших оснований обзаводиться целой кучей детей.
– Мой милый Монт, – ухмыляясь, сказал председатель, – не кажется ли вам, что вы расшатываете основу всех привилегий?
– Очень возможно, – сказал Майкл, ухмыляясь в ответ. – Я, конечно, считаю, что эмиграция детей куда лучше, но в этом, кажется, никто со мной не согласен.
Все хорошо знали, что эмиграция детей – конек «юного Монта», и без особого восторга ожидали минуты, когда он его оседлает. И так как никто лучше Майкла не отдавал себе отчета в том, что он чудак, поскольку считает невозможным в политике положение, когда и волки сыты и овцы целы, он больше не стал говорить. Предчувствуя, что они еще долго будут ходить вокруг да около и все-таки ни к чему не придут, он вскоре извинился и вышел.
Он нашел нужный адрес: «Мисс Джун Форсайт, «Тополевый дом, Чизик», – и сел в хаммерсмитский автобус.
Как быстро все возвращается к нормальному состоянию! Невероятно трудно расшатать такой огромный, сложный и эластичный механизм, как жизнь нации. Автобус катил, покачиваясь, среди других бесчисленных машин и сонмищ пешеходов, и Майклу стало ясно, как крепки два основных устоя современного общества – всеобщая потребность есть, пить и двигаться и то обстоятельство, что столько народу умеет управлять автомобилем. «Революция? – подумал он. – Никогда еще она не имела так мало шансов. Машин ей не одолеть».
Техника – это раз навсегда заведенный порядок, а техника с каждым днем шагает вперед. Технически неграмотные массы и их вожди – мечтатели-коммунисты – могут на что-то надеяться только там, где техника и пути сообщения еще совсем слабо развиты, как в России. Сметливость, способности, владение техникой по самой природе своей на стороне капитала и частной инициативы, и значение их все возрастает.
Разыскать «Тополевый дом» оказалось нелегко, а найдя его, Майкл увидел небольшой особняк с большим ателье окнами на север. Он стоял за двумя тополями, высокий, узкий, белый, как привидение. Дверь отворила какая-то иностранка. Да, мисс Форсайт в ателье, с мистером Блэйдом. Майкл послал свою карточку и остался ждать на сквозняке, чувствуя себя до крайности неловко, так как, добравшись наконец до места, он ломал себе голову, зачем он здесь. Как узнать то, что ему нужно, не показав вида, что он за этим и явился, было выше его понимания – ведь такого рода сведений можно добиться, только задавая вопросы в упор.
Его пригласили пройти наверх, и по дороге он стал репетировать свою первую ложь. Он вошел в ателье: большую комнату с обтянутыми зеленым полотном стенами, висящими и составленными на полу холстами, обычным возвышением для натуры, приглушенным верхним светом и полдюжиной кошек – и услышал легкое движение. Воздушная маленькая женщина в свободном зеленом одеянии, с короткими седыми волосами, встала с низкой скамеечки и пошла к нему навстречу.