– Причина уважительная, – сказал Джон. – Что же он думает предпринять?
– Еще сам не знает, но он уже третий раз делает Вэлу гадость.
– А вы вполне уверены?
– В банке описали его наружность – точь-в-точь сходится. Он, очевидно, думает, что Вэл все стерпит. Но дальше так невозможно.
– Я думаю!
– Да, мой милый, но что делать? Подать в суд на старого товарища? У Вэла странное чувство, что он сам только случайно не свихнулся.
Джон опешил. Если человек не свихнулся – это случайность?
– Был этот тип на войне? – спросил он.
– Вряд ли. По всему видно, человек он никудышный. Я как-то видела его – вконец развинченный, самодовольный.
– Серьезная неприятность для Вэла, – сказал Джон.
– Он хочет посоветоваться со своим дядей, отцом Флер. Кстати, ты за последнее время видел Флер?
– Да. Сегодня видел. Она довезла меня до Доркинга и показала свой дом.
От взгляда его не ускользнуло выражение лица Холли: тень раздумья, легшая между бровями.
– Мне что, нельзя с ней видеться? – сказал он резко.
– Только тебе об этом судить, милый.
Джон не ответил, но, как только увидел Энн, рассказал ей. Ни лицо ее, ни голос не дрогнули, она спросила только, как поживает Флер и как ему понравился дом. В эту ночь, когда она, казалось, уснула, он лежал без сна, снедаемый сомнениями. Так если человек не свихнулся – это случайность, да?
VI
Сомса осеняют гениальные мысли
Первое, что Сомс спросил племянника, встретившись с ним на Грин-стрит, было:
– Как он мог вообще достать чек? У тебя чековые книжки где попало валяются?
– Боюсь, что так, дядя Сомс, особенно в деревне.
– Гм, – сказал Сомс, – тогда поделом тебе. А твоя подпись?
– Он написал мне из Брайтона, спрашивая, когда можно со мной повидаться.
– Нужно было, чтобы ответ подписала твоя жена.
Вэл застонал:
– Не думал же я, что он пойдет на подделку.
– Раз дошел до такого, на что угодно пойдет. Когда ты отказал ему, он, вероятно, все-таки приехал из Брайтона?
– Да, только меня не было дома.
– Ну конечно. И он стянул бланк. Что ж, если хочешь задержать его, подавай в суд. Получит три года.
– Это убьет его, – сказал Вэл, – на что он похож!
– Еще, может, наоборот: поправится. Он когда-нибудь сидел в тюрьме?
– Насколько мне известно – нет.
– Гм!
За этой глубокомысленной репликой последовало молчание.
– Не могу я подавать в суд, – заговорил вдруг Вэл. – Старый товарищ! Конечно, Господь уберег и все такое, а ведь не так трудно скатиться по этой дорожке.
Сомс уставился на него:
– Да, тебе, полагаю, было бы нетрудно: твой отец вечно попадал во всякие истории.
Вэл нахмурился. Ему сразу вспомнился вечер в «Пандемониуме», когда он в компании с другим товарищем видел своего отца пьяным.
– Но так или иначе, – сказал он, – надо что-то сделать, чтобы это не повторилось. Не выгляди он таким дохлым, можно бы просто вздуть его.
Сомс покачал головой:
– Оскорбление действием. К тому же его, вероятно, уже нет в Англии.
– Нет, я по пути сюда справился в его клубе – он в городе.
– Ты его видел?
– Нет, я хотел сначала повидать вас.
Невольно польщенный, Сомс иронически заметил:
– Может быть, у него есть, как говорится, другое, лучшее «я»?
– Честное слово, дядя Сомс, это гениальная мысль!
Сомс покачал головой:
– Впрочем, по лицу этого не скажешь.
– Не знаю, – сказал Вэл, – он как-никак из хорошей семьи.
– Это сейчас ничего не значит. А кстати, пока я не забыл: помнишь этого молодого человека, Баттерфилда, в связи с элдерсоновским скандалом? Нет, конечно, не помнишь. Так вот, я хочу взять его из издательства, где он работает, и поставить под начало старого Грэдмена, чтобы он ознакомился с делами по управлению имуществом твоей матери и других членов нашей семьи. Старый Грэдмен тянет из последних сил, и этот человек сможет со временем сменить его – работа постоянная, и получать будет больше, чем теперь. Я могу на него положиться, а это, по нашим временам, важно. Я хотел, чтобы ты знал об этом.
– Тоже гениальная мысль, дядя Сомс. Но вернемся к первой: вы могли бы повидать Стэйнфорда и выяснить это дело?
– Почему именно я должен этим заниматься?
– Ваш авторитет не сравнить с моим.
– Гм! Как посмотришь, всегда неприятные дела достаются мне. Но, пожалуй, и правда лучше мне с ним поговорить, чем тебе.