Сити разгружался от дневной жизни. Служащие разбегались во все стороны, как кролики. Вот бы они утром так сбегались, а то стали нынче отлынивать от работы. Начинают в десять, а не в девять, как прежде; кончают в пять, а не в шесть. Положим, есть телефоны и еще всякие усовершенствования, и работы, возможно, выполняется не меньше; не пьют столько пива и хереса, как бывало, и не съедают столько бифштексов. Измельчала порода, как сравнишь с этим стариком, чей портрет он только что рассматривал; торопливый пошел народ, узколобый, выражение лица нервное, тревожное – точно они вложили свой капитал в жизнь и оказалось, что акции-то падают. И ни одного сюртука не увидишь, ни одного цилиндра. Покрепче надвинув свой собственный, Сомс оставил такси у знакомого тупичка в Полтри и вошел в контору «Кэткот, Кингсон и Форсайт».
Старый Грэдмен только что стянул рабочий пиджак со своей широкой согнутой спины.
– А, мистер Сомс, а я как раз собрался уходить. Разрешите, я сейчас надену сюртук.
Сюртук, судя по покрою, изготовления девятьсот первого года.
– Я теперь ухожу в половине шестого. Работы обычно не так уж много. Люблю соснуть до ужина. Рад вас видеть: вы нас совсем забыли.
– Да, – сказал Сомс, – я редко захожу. Но я вот думал… Случись что-нибудь с вами, или со мной, или с обоими, дела живо запутаются, Грэдмен.
– О, не хочется и думать об этом!
– А нужно: мы с вами немолоды.
– Ну, я-то не мальчишка, но вы, мистер Сомс, – разве это старость?
– Семьдесят один.
– Да-да! А кажется, только на днях я отвозил вас в школу в Слау. Я помню то время лучше, чем вчерашний день.
– Я тоже, Грэдмен, и это признак старости. Помните вы этого молодого человека, который заходил сюда сообщить мне об Элдерсоне?
– А, да. Славный молодой человек. Баттермилк или что-то в этом роде.
– Баттерфилд. Так вот, я решил дать его вам в помощники и хочу, чтобы вы ввели его в курс всех дел.
Старый клерк стоял тихо-тихо; лицо его в рамке седых волос и бороды ничего не выражало. Сомс заторопился:
– Это только на всякий случай. Когда-нибудь вам захочется уйти на покой…
Тяжелым жестом Грэдмен поднял руку и сказал:
– Моя надежда – умереть на посту.
– Ну, как хотите, Грэдмен. Вы, как и раньше, всем ведайте, но у нас будет на кого положиться, если вы захвораете, либо захотите отдохнуть, либо еще что.
– Лучше бы не надо, мистер Сомс. Молодой человек, у нас в конторе…