– Теперь мне нужен дом священника, или как его там.
– Хорошо, сэр.
Всегда он отвечает «хорошо, сэр», а сам понятия не имеет, куда ехать.
– Вы бы лучше спросили дорогу, – сказал он, когда машина двинулась по изрытому колеями проселку.
Этот тип скорей в Лондон вернется, чем спросит. Спрашивать, впрочем, было некого. Полное безлюдье прихода, где покоились его корни, поразило Сомса. Кругом были холмы и простор, большие поля, налево в овраге – лес, и почва, видно, неважная – не красная, и не белая, и не то чтобы бурая. Вот море – то было синее, а скалы, насколько он мог разглядеть, – полосатые. Дорога свернула вправо, мимо кузницы.
– Эй, – сказал Сомс, – остановитесь-ка!
Он сам вышел спросить дорогу. Ригз все равно перепутал бы.
Кузнец бил молотом по колесу, и Сомс подождал, пока он заметит его присутствие.
– Где дом священника?
– Прямо по дороге, третий справа.
– Благодарю вас, – сказал Сомс и, подозрительно оглядев кузнеца, добавил: – Что, фамилия Форсайт здесь еще известна?
– Что такое?
– Вы когда-нибудь слышали фамилию Форсайт?
– Фарсит? Нет.
Сомс испытал смешанное чувство разочарования и облегчения и снова сел в машину. Вдруг бы он сказал: «Ну да, это моя фамилия!»
Быть кузнецом – почтенная профессия, но он чувствовал, что в его семье она не обязательна. Машина тронулась.
Дом священника задыхался в зарослях ползучих растений. Священник, наверно, тоже задохнулся! Сомс потянул ржавый звонок и стал ждать. Дверь отворила краснощекая девушка. Все было просто, по-деревенски.
– Мне нужно видеть священника, – сказал Сомс. – Он дома?
– Да, сэр. Как о вас сказать?
Но в эту минуту в дверях появился жидкий мужчина в жиденьком костюме и с жидкой бородкой.
– Это ко мне, Мэри?
– Да, – сказал Сомс, – вот моя карточка.
Наверно, думалось ему, можно расспросить о своем происхождении в каких-то особых, изысканных фразах, но они не подвернулись и он сказал просто:
– Мои предки жили в этих местах несколько поколений назад. Мне хотелось поглядеть эти края и кое о чем расспросить вас.
– Форсайт? – сказал священник, глядя на карточку. – Имя мне незнакомо, но, полагаю, что-нибудь найдем.
Одежда на нем была старая, поношенная, и Сомсу подумалось, что глаза его обрадовались бы, если б умели. «Чует деньги, – подумал он, – бедняга!»
– Зайдите, пожалуйста, – сказал священник. – У меня есть кое-какие записи и старая десятинная карта. Можно посмотреть. Церковные книги ведутся с тысяча пятьсот восьмидесятого года. Я мог бы проглядеть их для вас.
– Не знаю, стоит ли, – сказал Сомс и прошел за ним в комнату, неописуемо унылую.
– Присядьте, – сказал священник, – я сейчас достану карту. Форсайт? Теперь я как будто вспоминаю.
Любезен до крайности и, наверно, не прочь заработать!
– Я был возле церкви, – сказал Сомс. – Она очень близко от моря.
– Да, в кафедре, говорят, в прежнее время прятали контрабандную водку.
– Я нашел на кладбище дату – тысяча семьсот семьдесят семь; могилы сильно запущены.
– Да, – сказал священник, роясь в шкафу, – это все морской воздух виноват. Вот карта, о которой я говорил.