В то утро, когда так упала марка, она надела свой бархатный жакетик и шапочку – лучшее, что осталось в ее скудном гардеробе. Она решилась. Бикет никогда не вспоминал о своем прежнем месте, и она смутно догадывалась, что дело с его увольнением обстоит совсем не так просто. Почему бы не попытаться опять его устроить? Он часто говорил ей: «Вот мистер Монт – настоящий джентльмен! Он что-то вроде социалиста, и на войне побывал, и вообще совсем не задается!» Вот если бы попасть к этому чудаку! И ее худенькое личико зарумянилось решимостью и надеждой, когда, проходя по Стрэнду, она взглянула на себя в зеркало витрины. Цвет ее зеленого бархатного жакетика всегда нравился тем, кто знал толк в оттенках, но зато черная юбка… ну да, может быть, никто не заметит, насколько юбка потерта, если не выходить из-за перегородки в конторе. Хватит ли у нее смелости сказать, что она пришла по поводу рукописи? И она мысленно прорепетировала, тщательно выговаривая слова: «Будьте любезны попросить мистера Монта принять меня, мне надо поговорить насчет рукописи». Да! А вдруг спросят: «Как передать?» Сказать «миссис Бикет»? Ни за что! «Мисс Викторина Коллинз»? У всех писательниц девичьи фамилии. Но Коллинз! Не звучит никак! И кому какое дело до ее девичьей фамилии? А почему бы не выдумать? Писатели всегда придумывают себе фамилии. И Викторина стала подбирать имя. Что-нибудь итальянское вроде, вроде… Ведь хозяйка так и спросила, когда они въезжали: «А ваша жена итальянка, мистер Бикет?» Ага! Мануэлли! Настоящее итальянское имя, как у мороженщика на Дич-стрит. По дороге она повторяла заранее придуманные слова. Только бы ей попасть к этому мистеру Монту!
Она вошла дрожа. Все шло так, как она и предполагала, вплоть до тщательно выговоренной фразы. Она ждала, пока о ней докладывали по внутреннему телефону, и прятала руки в ветхих перчатках. Назначили ли мисс Мануэлли прийти? Такой рукописи еще не было.
– Нет, – сказала Викторина, – я ее еще не посылала. Я хотела сначала повидать мистера Монта.
Молодой человек у конторки пристально посмотрел на нее, снова подошел к телефону и потом сказал:
– Попрошу минутку подождать: сейчас к вам выйдет секретарша мистера Монта.
Викторина наклонила голову; ее сердце сжалось. Секретарша! Ну, теперь ей к нему ни за что не попасть. Она вдруг испугалась своей выдумки, но мысль о Тони, там, на углу, в облаке разноцветных шаров – она не раз подсматривала за ним – поддержала ее отчаянную решимость.
Женский голос:
– Мисс Мануэлли? Я секретарь мистера Монта. Может быть, вы сообщите, по какому делу он вам нужен?
Свеженькая молодая женщина смерила Викторину внимательным взглядом.
– Нет, боюсь, мне придется лично его побеспокоить.
Внимательный взгляд остановился на ее лице.
– Пожалуйста, пройдите со мной: может быть, он вас примет.
Викторина, не шелохнувшись, сидела в маленькой приемной, но вдруг увидела в дверях лицо какого-то молодого человека и услышала:
– Войдите, пожалуйста.
Она судорожно сглотнула и вошла. В кабинете Майкла она взглянула на него, на его секретаршу и снова на него, бессознательно взывая к его благородству, его молодости, его честности, – неужели он откажется переговорить с ней наедине? У Майкла сразу мелькнула мысль: «Деньги, наверно. Но какое интересное лицо!» Секретарша опустила уголки губ и вышла из комнаты.
– Ну, что скажете, мисс… э-э… Мануэлли?
– Простите, не Мануэлли. Я миссис Бикет. Мой муж тут служил.
Как, жена того парня, что таскал «Медяки»? Гм! Бикет, помнится, что-то плел – жена, воспаление легких. Да, похоже, что она болела.
– Он часто говорил о вас, сэр. И он теперь совсем без работы. Может, у вас бы нашлось для него место, сэр?
Майкл молчал. Знает ли эта маленькая женщина с таким необычайно интересным лицом о воровстве?
– Он сейчас продает шары на улице. Я не могу видеть этого! Стоит у Святого Павла и почти ничего не зарабатывает. А мы так хотим уехать в Австралию. Я знаю – он очень нервный и часто спорит с людьми. Но если бы только вы могли его принять…
Нет. Она ничего не знает!
– Очень сожалею, миссис Бикет. Я хорошо помню вашего мужа, но у нас нет для него места. А вы совсем поправились?
– О да! Только я тоже никак не могу найти работу!
Какое лицо для обложек! Прямо Мона Лиза! Aгa! Роман Сторберта!
– Ладно, я поговорю с вашим мужем. Скажите, вы бы не согласились позировать художнику для обложки? При желании могли бы и дальше работать по этой части. Вы как раз подходящая модель для моего друга. Вы знаете работы Обри Грина?