– И я тоже, Бикет. Если вам нечего делать, пойдемте со мной завтракать.
Бикет уже сложил последний шар и закрывал лоток.
– Нет, вы серьезно, сэр?
– Конечно! Я как раз собирался зайти в рыбную.
Бикет снял лоток.
– Я только оставлю его у сторожа, сэр. – И, отнеся лоток, он пошел рядом с Майклом.
– Что-нибудь зарабатываете этим?
– Только на жизнь, сэр.
– Зайдем сюда. Будем есть устрицы.
Кончиком бледного языка Бикет облизнул уголок губ.
Майкл сел за столик, покрытый белой клеенкой и украшенный судком с приправами.
– Две дюжины устриц и все, что полагается. Потом две порции камбалы и бутылку шабли. И поскорее, пожалуйста!
Когда человек в белом переднике отошел, Бикет только и мог проговорить:
– Господи, господи!
– Да, странная жизнь, Бикет!
– И вправду странная! Вы на этот завтрак потратите фунт, не меньше. А я если за неделю заработаю двадцать пять шиллингов – так и то хорошо.
– Попал в больное место, Бикет! Я каждый день ем свою собственную совесть!
Бикет покачал головой:
– Нет, сэр, если у вас есть деньги, тратьте их. Я бы тоже так делал. И будьте счастливы, если можете, не всем это дано.
Человек в белом переднике начал священнодействовать с устрицами – он приносил их по три штуки, только что открытыми.
Майкл обрезал устрицы, Бикет глотал их целиком. Вдруг, над двенадцатью пустыми раковинами, он проговорил:
– Вот в чем социалисты ошибаются, сэр. Меня только и поддерживает, когда я вижу, что другие тратят деньги. Все мы можем к этому прийти, ежели повезет. А они говорят – все уравнять так, чтобы по фунту на день, а может, и фунта не достанется. Нет, сэр, этого мало. Я бы лучше хотел иметь поменьше, да надеяться на большее. Вычеркните из жизни игру – останется одна тоска! За ваше здоровье!
– Соблазняешь одного из малых сих стать капиталистом, Бикет, а?
Большеглазое худое лицо Бикета порозовело над стаканом зеленоватого шабли.
– Господи, жаль, что моей жены здесь нет, сэр! Я тогда рассказывал вам о ней и о воспалении легких. Сейчас она поправилась, только страшно исхудала. Вот она – мой выигрыш в жизни! А мне не нужна жизнь, где ничего нельзя выиграть. Если бы все было по заслугам да по праву – никогда бы мне ее не получить. Понимаете?
«И мне тоже», – подумал Майкл, вспоминая лицо на промокашке.
– Все мы любим помечтать; я мечтаю о синих бабочках – о центральной Австралии. Социалисты мне не помогут туда попасть. У них мечты о рае кончаются Европой.
– Ну их! – сказал Майкл. – Возьмите масла, Бикет.
– Спасибо, сэр.
Наступило молчание. Рыба исчезала с тарелок.
– Почему вам пришло в голову продавать именно шары, Бикет?
– Не надо рекламы, они сами за себя говорят.
– Надоела реклама, когда работали у нас, а?
– Да, сэр, я всегда читал обложки. Прямо удивительно, скажу по правде, – до чего много великих произведений!
Майкл взъерошил волосы.
– Обложки! Вечно та же девушка, которую целует вечно тот же юноша с тем же решительным подбородком. Но что поделаешь, Бикет! Публике это нравится. Я как раз сегодня утром попробовал кое-что изменить – вот увижу, что из этого выйдет. – «И надеюсь, что ты не увидишь! – добавил он мысленно. – Только представить себе, что я увидел бы Флер на обложке романа!»
– Я в последнее время, когда служил, заметил, что стали рисовать не то скалы, не то виды и что-то вроде двух кукол на песке или на траве – сидят, будто не знают, что им делать друг с другом.
– Да, – пробормотал Майкл, – мы и это пробовали. Считалось, что это не так вульгарно. Но скоро мы исчерпали терпение публики. Ну, чего бы вы съели еще? Хотите сыру?
– Спасибо, сэр, я и так слишком много съел, но не откажусь.
– Два стилтона, – заказал Майкл.
– А как поживает мистер Дезерт, сэр?
Майкл покраснел.
– О, спасибо, ничего.
Бикет тоже покраснел.
– Я прошу вас… прошу как-нибудь ему сказать, что я совершенно случайно напал именно на его книжку. Я всегда жалел об этом.
– По-моему, всегда выходит случайно, – медленно проговорил Майкл, – когда мы берем чью-нибудь собственность. Мы никогда не делаем этого намеренно.
Бикет взглянул на него.
– Нет, сэр, я не согласен. Половина всех людей – воры. Только я не из таких.
Голос совести пытался шепнуть Майклу: «И Уилфрид тоже». Он протянул Бикету портсигар.
– Спасибо, сэр, большое спасибо.
Глаза Бикета стали совсем влажными, и Майкл подумал: «Ах, черт! Вот сентиментальности! Надо прощаться и бежать!»
Он подозвал лакея.
– Дайте ваш адресок, Бикет. Если вам нужно что-нибудь из обмундирования, я смогу прислать кое-какие вещи.
Бикет написал адрес на обороте счета и нерешительно проговорил: