— Пусть будет ничья.
Старик был вконец расстроен.
— Может быть, вы останетесь у меня, — взволнованно произнес он. — Отдохнете несколько дней, потолкуем о шахматах.
— Нет, — ответил Ван, — я с друзьями. Мы вместе пришли и вместе уйдем. Нас ждут в Доме культуры.
Тут подал голос художник:
— Идем, идем ко мне, я приготовил кое-что на ужин. Такое событие надо отметить!
Мы вышли в сопровождении толпы, освещенные со всех сторон факелами. Короля шахмат с любопытством разглядывали и, печально качая головами, со вздохом отходили. Свет факелов неотступно следовал за нами, пока мы медленно шли с Ван Ишэном, вызвав у меня в памяти увиденный когда-то в детстве «Ночной дозор» Рембрандта. Миновав Дом культуры, мы прошли к художнику. В окна его дома заглядывали люди, которых тщетно уговаривали разойтись. Но постепенно толпа все же рассосалась. Ван все еще был в оцепенении. Я вдруг вспомнил о зажатой в левой руке шахматной фигурке и протянул ее Вану. Он некоторое время смотрел на нее с недоумением, потом всхлипнул и отхаркался вязкой мокротой.
— Ma, — заливаясь слезами, говорил он, — твой сын… ма…
Мы тоже зашмыгали носами, принесли ему воды, стараясь, как могли, утешить. Выплакавшись и немного придя в себя, Ван поужинал с нами.
Художник напился и заснул. Ночевали мы опять в зале на сцене, на сей раз и Дылда был с нами.
Ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Ван Ишэн забылся тяжелым сном. А у меня в ушах не смолкал шум голосов, перед глазами в свете факелов мелькали суровые лица горцев. Они шли с вязанками дров на плечах и громко пели. Да, только простым людям доступны такие радости, подумал я. У меня отняли семью, отняли все права, дали в руки мотыгу, но именно здесь я встретил настоящего человека, узнал высшее счастье. Во все времена человеку нужна была пища и одежда, с тех самых пор как он существует. Но не только этим жив человек. Сломленный усталостью, я завернулся в занавес и крепко уснул.
ВАН АНЬИ
КОНЕЧНАЯ СТАНЦИЯ
© Перевод В. Сухоруков
Ван Аньи родилась в 1954 году в уезде Тунъань провинции Фуцзянь. В детские годы переехала с родителями в Шанхай. В 1969 году после окончания средней школы была отправлена на работу в производственную бригаду в одну из деревень района Хуайбэй. С 1972 года выступала в районном коллективе художественной самодеятельности города Сюйчжоу. В 1978 году вернулась в Шанхай, где и по настоящее время работает редактором журнала «Эртун шидай» («Детский возраст»). В 1982 году вступила в Союз писателей.
Печатается с 1975 года. Рассказ «Кто будет бригадиром» (1979) был удостоен второй премии на Втором Всекитайском конкурсе литературы для детей. В последующие годы опубликовала целый ряд повестей и рассказов («Заключительные аккорды», «Под шелест дождя», «Соло на флейте» и другие). Рассказ «Конечная станция» в 1981 году получил премию на Всекитайском конкурсе лучших рассказов.
— Наш поезд прибывает на конечную станцию — город Шанхай!
— Шанхай! — встрепенулись задремавшие было пассажиры. — Уже подъезжаем! — И самые нетерпеливые, разувшись, полезли на верхние полки за багажом. А группа пассажиров средних лет, что ехала из Кашгара, принялась вырабатывать план действий:
— Как только отыщем гостиницу, первым делом — помыться. Затем позвонить на завод тяжелого машиностроения, договориться о встрече. А потом — в европейский ресторан!
— Да-да, в европейский ресторан! — Все сразу оживились. Когда-то эти люди, окончившие вузы в различных городах страны, уехали на работу в Синьцзян. Были среди них пекинцы, фучжоусцы, уроженцы Цзянсу. И хотя речь их все еще сохраняла местный акцент, и внешним своим видом, и характером они уже смахивали на коренных синьцзянцев: такая же загрубелая кожа, тот же прямой, открытый нрав. Чэнь Синь, когда эта группа подсела к нему в Нанкине, вволю порасспрашивал их и про Синьцзян, и про тамошнюю жизнь. Рассказывали они с увлечением: и как своеобычен каждый народ, какие красивые там песни, какие яркие пляски, какие бойкие, веселые девушки. И как интересно они там живут: рыбачат, охотятся. Рассказывать они умели, и все слушали их с завистью.
— А ты-то, парень, надолго в Шанхай? — обратился к Чэнь Синю один из синьцзянцев, говоривший на пекинском наречии, и похлопал его по плечу. Заглядевшийся в окно Чэнь Синь повернул голову и улыбнулся:
— На этот раз — насовсем.
— Домой, значит, возвращаешься?
— Домой.