Крайнее окно не открывается уже три дня, а вопрос так же далек от разрешения, как и в самом начале, хотя выход ясен и всем известен: надо просто назначить кого-нибудь совсем молодого, чтобы остальные могли поделиться с ним своим возрастом. Лучше всего найти этакого Гань Ло — тот в двенадцать лет уже был первым министром при дворе, хотя и не имел, наверное, диплома о среднем специальном образовании…
Перебрали всех молодых — и без результата. Одно название что молодые, а на самом деле всем им под сорок, а то и больше.
Тут снова заговорил начальник Ван. Надо мыслить шире, сказал он, ведь люди из низовых учреждений — театров, например, — тоже годятся.
Как только прозвучало слово «театр», всех словно осенило. Не сговариваясь, подумали о Фань Бичжэнь, которую не раз видели в спектаклях и на собраниях. Держится свободно, говорит складно и рассудительно, а главное — ей всего двадцать восемь. Вся жизнь связана с театром — так пусть им и занимается. Только вот как у нее с образованием? Ведь не до учебы ей было, едва успевала роли разучивать… Знаете, и с образованием все в порядке, вдруг сказал один из заседавших. В прошлом году восстановленное театральное училище в связи с новой политикой вспомнило о своих прежних воспитанниках и выдало дипломы всем, кто проучился не менее четырех лет. Вместе с другими получила диплом и Фань Бичжэнь. Училище можно записать как вуз — никто не станет копаться в таких тонкостях, — и все прекрасно!
Железная рама распахнулась, заседавшие столпились перед окном, довольные и спокойные, жадно глотая свежий воздух.
Зато прибавилось теперь беспокойства на улице Трех гор. Фань Бичжэнь и во сне такое не снилось — чтоб ей вдруг предложили стать заместителем начальника управления! Она в испуге бросилась к матери:
— Ой, мама, беда! Меня в начальники выбирают!
Малышка Фань развеселилась:
— Глупенькая, ты еще не проснулась, наверное!
— Да нет же! — топнула ногой Фань Бичжэнь. — Правда! Меня только что вызывал начальник Ван, сказал, что об этом скоро объявят.
Тут уж мать засомневалась, не спит ли она сама. Начальники, казалось ей, — личности почти исторические, непременно должны воевать с разной нечистью, преодолевать какие-нибудь великие преграды и тому подобное. А дочка совсем еще ребенок! И вид у нее не начальственный.
— Что скажешь, мама?
У Малышки Фань на все сложные случаи жизни был один испытанный метод.
— Эй, Яо, дорогой! — забарабанила она в перегородку. — Иди-ка скорей сюда, надо посоветоваться!
Яо Дахуан как раз обдумывал новую, оригинальную пьесу, когда удары в стенку прервали ход его мыслей. Старик поспешно сунул ноги в туфли, погасил сигарету и помчался к соседям.
— Что тут у вас стряслось? Я думал, вы стенку пробьете!
— Беда, Яо! Хотят Бичжэнь сделать начальником, хотят запрячь нашего осленка вместе со скакунами!
— А что я могла сделать? Мне объявили, и тут же начальник Ван говорит, что дело это серьезное, отлагательства не терпит. Это, говорит, организационное решение, поэтому как члену партии надо, с одной стороны, проникнуться, а с другой стороны — подчиниться. Что уж тут говорить? Я пока не очень прониклась, но подчиниться, судя по всему, придется. Как же теперь быть, учитель?