Б о н д о к (хватает ее за руку). Я хочу, чтобы ты перестала рвать рисунки. У тебя приступ самокритики. Для этого нет ни малейшего повода. Выставка твоя удалась. Несколько картин купили, и не все из любезности… (Иронически.) Не мог же я повлиять на всех, ведь есть же понимающие люди, имеющие свое мнение.
А л и н а. Да?
Б о н д о к. Отзывы были и плохие и хорошие, что также может служить признаком объективности. Существуют общепринятые в обществе светские обязанности, через которые ты должна пройти, а затем продолжишь свою работу. И если ты недовольна, рисуй лучше.
А л и н а. Как это просто.
Б о н д о к. Достаточно просто. Неудовлетворенность своим творчеством всегда являлась двигателем прогресса, Я постараюсь создать для тебя наилучшие условия…
А л и н а (с саркастической усмешкой). Тогда я сохраню эти рисунки. Может быть, я нарисую что-нибудь на их обороте. Холст хороший.
Б о н д о к. Теперь ты передразниваешь меня, не так ли?
А л и н а. Да, передразниваю.
Б о н д о к. Накрой лучше на стол.
А л и н а. Да, я накрою на стол. Это ты хорошо придумал.
Б о н д о к. И не в кухне, а здесь.
А л и н а. Здесь?
Б о н д о к. Да. Я именно это хотел сказать. (С теплотой.) Алина, мы должны попытаться жить. Не только готовиться к жизни. Жить. Я тоже отдаю себе в этом отчет.
А л и н а. С каких пор?
Б о н д о к. С каких пор отдаю себе отчет?
А л и н а. Нет! С каких пор мы должны начать жить?
Б о н д о к. Не знаю. Но я чувствую, что я до сих пор все откладывал. Ты еще жила, у тебя была твоя живопись…
А л и н а. Да, была. А еще чем мы должны заниматься?
Б о н д о к. Алина!
А л и н а (покорно, неуверенно). Я спрашиваю тебя. Хочу тоже знать.
Б о н д о к. Почему ты меня спрашиваешь?
А л и н а. А кого же мне еще спрашивать. Я всегда тебя спрашивала. И ты мне всегда отвечал очень конкретно. Ответь и теперь: что нам дальше делать?
Б о н д о к. Что мне тебе сказать? Продолжай рисовать.
А л и н а. Хорошо. Буду рисовать дальше.
Б о н д о к. Алина, дорогая!
А л и н а. Буду рисовать. Как ты сказал, так и поступлю. Ты знаешь, что положено. У тебя четкая программа. Буду рисовать дальше. Краски у меня есть. Холст есть. Свет есть. Покой, с тех пор как уехала Мира, тоже есть. Успех есть. Эта женщина, написавшая заметку, ждет от меня картин. Буду писать. А пока накрою на стол. Что нового в министерстве?
Б о н д о к. Ты меня совсем не щадишь. А ведь я переживаю сейчас поистине драматические дни.
А л и н а. В министерстве? Да? Драматические? Тогда я буду тебя щадить, дорогой. Что я должна для этого делать? Писать лучше? Как можно лучше? Каким еще образом я могу помочь тебе пережить драматические моменты в министерстве?
Б о н д о к (раздраженно). Алина, последний раз прошу тебя…
А л и н а (механически, как кукла). Я сейчас накрою на стол. Сию минуту. Начнем жить, дорогой. Раз есть такое указание… (Шатается.) Начнем…
Б о н д о к (встревоженно, поддерживает ее). Посиди в кресле. (Усаживает ее.) Сейчас я принесу капли.
Звонок в дверь.
Бондок открывает дверь, входит Т е о ф и л.
Т е о ф и л (холодно, официально). Прошу извинить за беспокойство.
Б о н д о к (старается быть вежливым, дружелюбным). Вы нас не беспокоите. Жене вот нездоровится.
Т е о ф и л. Сочувствую. Целую руку. Надеюсь, это пройдет.
Б о н д о к. И я надеюсь. (Холодность Теофила настораживает его.)
Т е о ф и л. Я хочу вас попросить, чтобы вы дали мне брюки и спортивную куртку Миры.
Б о н д о к. Если в этом есть такая необходимость… Но что произошло?
Т е о ф и л (спокойно, обыденно). Ничего особенного. Она собирается поехать в горы.
Б о н д о к. С кем?
Т е о ф и л. Со мной.
Б о н д о к (заинтересован, не знает, какую позицию занять). Но…
Т е о ф и л. Что ж тут особенного? Мы уже не раз ездили. С вашего согласия.
Б о н д о к. При чем тут согласие.
Т е о ф и л. Тогда я не знаю, о чем идет речь.
Б о н д о к (отступает). Она здорова?
Т е о ф и л. Абсолютно здорова.
Б о н д о к. Ночует у вас?
Т е о ф и л. Нет, у подруги.
Б о н д о к (с оттенком мужской солидарности). Вы убеждены?