Б о н д о к (поправляя его). И все же жизнь требует усилий, напряжения, господин Кристиан. Жизнь — штука тяжелая.
К р и с т и а н. Черта с два! Она тяжелая, если ты себя насилуешь. Иначе она проста и естественна. И наука проста и естественна, пока не сталкивается с господином Гьюрицэ. Там она кончается, становится проблемой. Поэтому я всегда избегал этого.
Б о н д о к (с оттенком злобы). Посмотрим, что будет теперь, когда на вас возложат ответственность…
К р и с т и а н. Я всегда за что-нибудь отвечал, господин Бондок. Я всегда чувствовал большую ответственность перед созиданием, начиная с травы и кончая летающими тарелками. Я знаю, что завтра мы можем окочуриться, взлететь на воздух вместе со всем нашим балаганом. Вполне вероятно, что так оно и произойдет. Но сегодня меня занимает стебелек травы. Как будто и я и он вечны. За каким чертом меня посылают в Данию? Может быть, для того, чтобы вселить в вас надежду, что я не вернусь и вы завладеете наконец смежной комнатой. Не надейтесь на это… Я вернусь обратно…
Р е т а. Я за вас поручилась.
К р и с т и а н. Что поделаешь, если вы такая глупая! Я и гроша ломаного не дам за ваше поручительство.
Р е т а. Чепуха. Я знаю, что вы патриот и, хотя никогда не говорите об этом, горячо любите…
К р и с т и а н. И вы пристрастились к громким фразам. (Улыбаясь.) Я румын, потому что родился им. А люблю ли я свою страну, это опять-таки вопрос начальной биологии. Я не могу не любить ее, так же как растение не может отказаться от земли, воды, света. И, пожалуйста, не делайте мне больше дешевых комплиментов, иначе вспылю. Куда мы должны с вами ехать? (Тянет ее к выходу.)
Р е т а (поспевая за ним). И не отрицайте, когда я говорю, что вы коммунист.
Оба выходят.
Бондок растерян больше чем когда-либо оттого, что является свидетелем полной переоценки ценностей. Он чувствует, что отступать некуда, что он должен идти вперед любой ценой, чтобы спасти свое собственное равновесие и равновесие Алины.
Б о н д о к. Хорошенькое дело! Эта свихнувшаяся особа ставит все с ног на голову, белое превращает в черное, потому что живет с ним. Я думаю, что теперь и ты в этом убедилась. Это возмутительно. Ты обратила внимание, что происходит у нее в голове? Он стал для нее чем-то вроде идола, потому что холодно с ней обращается и ей это нравится. Она убеждена, что служит принципам, бегая и стараясь с помощью бог знает каких махинаций сделать из своего возлюбленного великого деятеля. Возможно даже, что этого изменяющего ей супруга, если он обладает каким-то влиянием, обязали искупить несправедливость, которую он совершает по отношению к своей жене, в другом плане.
Алина смеется.
Возможно, такова подоплека всего этого дела.
А л и н а (тихо). Значит, у всего есть подоплека? А без подоплеки нельзя?
Б о н д о к. Это немыслимо, Алина. Ты живешь в идеальном мире, и тебе лучше оставаться в нем, чтобы творить прекрасное, которое нам так необходимо. Это твоя функция. (С растущим ожесточением.) Конечно, ты можешь верить в позу этого типа, которая для меня — чистейшее притворство и лицемерие. Время покажет, кто из нас прав. Пока что они выдвигают его, с тем чтобы он выдал все, на что способен, и чтобы не создавалось впечатления, будто с ним несправедливо обошлись. Я даже допускаю гипотезу, что именно этот академик, его противник, убедившись, что он долго не выдержит, подтолкнул его вперед, чтобы тот свернул себе шею. Он использовал для этого подходящий момент. Какой-то коллега с факультета или дружок, вместе с которым он шлялся по бабам, написал о нем заметку в каком-нибудь журнале, и теперь этот псих, не зная, что им маневрируют, строит из себя нового человека, после того как выбросил, словно тряпку, собственную жену и спит со своей начальницей. (Уже не сдерживаясь.) А она в свою очередь, не чувствуя никаких угрызений совести, поскольку муж ей все равно изменяет, накрутила двух-трех господ, которые увиваются за ней, не знаю уж, с какой целью, и подняла шум у какого-нибудь незначительного начальника, который уже скомпрометировал себя другими делами и которого в любом случае должны уволить. И через эту брешь проскользнул наш голубчик, достаточно ловкий, чтобы создать впечатление, будто ничем не интересуется и способен даже отказаться от соблазнительных предложений, чтобы укрепить свое положение. Что ты икаешь?