О ф и ц и а н т. Когда тебе предстоит курс лечения от алкоголизма?
В а л е н т и н. Я только что из лечебницы. Это не по мне. Курс однообразный, скучно до чертиков.
О ф и ц и а н т. Ах вот почему тебя не было весь прошлый месяц!
В а л е н т и н. Брось, душа моя, не горюй. Я все наверстаю, отработаю и сверхурочные, твой трест в убытке не останется.
О ф и ц и а н т. Тогда — порядок. Только веди себя, как договорились. Чтобы слово не расходилось с делом.
В а л е н т и н. Пока больше болтаешь ты; я — делаю. Тащи наконец свою взрывчатку.
О ф и ц и а н т. Только бы чего не вышло!.. (Уходит.)
Валентин приближается к двери и подглядывает за танцующими. Неуклюже делает несколько па. Всплеск веселья знаменует окончание танца. В а л е н т и н скрывается в нише. Г о с т и попарно возвращаются в зал. Появляется о ф и ц и а н т со стаканом виски.
В а с и л е (останавливает его в дверях). Это кому?
О ф и ц и а н т. Э-э-э… Видите ли… Я думал, что… может быть, кто-нибудь…
В а с и л е. Может быть, я. (Хватает стакан и осушает его.)
О ф и ц и а н т (в полной растерянности). На здоровье! (Выходит с подносом.)
П у й к а (падает на стул). Уф, совсем закружилась! (Партнеру.) Вы танцуете просто потрясающе! Какая у вас специальность?
П е т р е. Инженер.
П у й к а. В какой области?
П е т р е. Зоотехник.
П у й к а. Ага, из наших, стало быть, из деревенских. Где «протекает ваша деятельность»?
П е т р е. Она протекает в «Динамо».
П у й к а. Это что, кооперативное или государственное коллективное хозяйство?
П е т р е. Это спортивный клуб.
П у й к а. И у него есть подсобное хозяйство?
П е т р е. Я играю в футбол. Вам не доводилось слышать о Петре Василе?
П у й к а. Нет, не доводилось. Наверно, поэтому у вас такое хорошее физическое развитие.
П е т р е (равнодушно). Наверно.
Входит о ф и ц и а н т с подносом, на котором новый стакан виски. Василе решительно двигается к нему.
И л я н а. Милый. Пойди-ка сюда. Слышишь?
В а с и л е (с неудовольствием останавливается). Чего тебе?
И л я н а. Дай мне спички.
В а с и л е. С каких пор ты куришь?
И л я н а. Это не мне, а твоей коллеге.
Э м и л и я. Мне? Но я только что курила…
И л я н а. Мне показалось, вы хотите закурить.
Э м и л и я. Нет, благодарю вас. И потом, у меня есть зажигалка.
И л я н а. Извини, милый, я ошиблась.
В а с и л е (ворчливо). Да чего уж теперь…
Тем временем официант отнес поднос в нишу. Василе снова садится к столу. Иляна наполняет его стакан минеральной водой.
И о н. Ваше здоровье, ребята!
С о ф ь я. Все должны выпить! А то вы какие-то вялые, я видела, как вы танцуете.
Г е о р г е. Речей больше не будет?
П е т р е. Бог с ними, с речами!
В а с и л е (встает). Внимание!
И л я н а (тщетно тянет его за рукав). Сядь, успокойся!
В а с и л е. Я хочу провозгласить здравицу!
П у й к а. Тише, дайте человеку сказать.
В а с и л е. Я предлагаю выпить… предлагаю выпить… за поэзию.
И л я н а. Василе!
В а с и л е. Ну что опять?
И о н. Был предложен тост. За поэзию.
П у й к а. Только такую, которую бы мы тоже понимали.
И о н. Если это настоящая поэзия, то она понятна.
П у й к а. Да брось, Ион, я читала и такие стихи, что у меня глаза на лоб лезли.
Г е о р г е. Но они вернулись на свое место?
П у й к а. А вы что, не видите?
П е т р е. Совершенно верно, Пуйка сказала правду.
В а с и л е. Ну, все разом! До дна! (Пьет.)
Г е о р г е (Петре). Будь я на вашем месте, я бы тоже предложил тост. За футбол.
О ф и ц и а н т. Вы были сногсшибательны в Дании, честное слово, сногсшибательны.
И о н. Особенно когда забили второй гол.
О ф и ц и а н т. Сильнейший удар, без подготовки, с ходу; что там говорить — ювелирная работа.
П у й к а (Софье). Ох эти мужчины! Совершенно чокнутые.
П е т р е (оживился). Да какая уж тут подготовка. Слева — Олаффсон, справа — Скандерберг, этот, как его…
И о н. Сандруп.
П е т р е. Правильно, Сандруп. Они на мне повисли. Начни я переводить мяч с ноги на ногу, они бы меня сразу снесли.
О ф и ц и а н т. Ай-ай-ай!
Э м и л и я. Ну хватит, не хвастайся так!