М а р а. Как ты думаешь, после десятилетней разлуки мы имеем право на один танец?
И о н. Думаю, что да.
М а р а. Тогда пойдем, время ведь уже позднее.
Оба проходят в танцевальный зал.
Пуйка делает несколько шагов по комнате, дойдя до середины, садится на подлокотник кресла и начинает механически, как автомат, хотя в то же время тщательно и заботливо, стряхивать тальк с отворотов пиджака. Так продолжается некоторое время. Теперь пятна нет. Пуйка встает, хочет войти в танцевальный зал, но останавливается и стоит так, с пиджаком в руках.
Входит В а с и л е.
В а с и л е (как бы в состоянии транса). Где Ион?
П у й к а (показывает на застекленную дверь). Там.
В а с и л е. Знаешь, уже рассветает, близится заря.
В дверях появляется И л я н а. С немой надеждой слушает их разговор.
П у й к а. Знаю.
В а с и л е. Он обещал, что на рассвете даст мне ответ.
П у й к а. Он даст.
И л я н а. Замолви за нас доброе слово. Тебя он слушает.
П у й к а. Хорошо, замолвлю.
И л я н а. Не забудешь?
П у й к а. Нет.
В а с и л е. Еще немного. За лесом уже светает.
П у й к а. Да.
В а с и л е. Конечно, вот-вот наступит рассвет.
П у й к а. Вот-вот наступит.
Справа входит Г е о р г е.
Г е о р г е. Вы не видели Софью? Я обыскал весь мотель!
С противоположной стороны входит В и к т о р.
В и к т о р. Кому что-нибудь известно о моем шофере?
Виктор и Георге смотрят друг другу в глаза; у них такой вид, словцо они встретились впервые.
Гонг.
В приемной мотеля.
Входит П е т р е вместе с о ф и ц и а н т о м.
П е т р е. Я разыскал ключ от читального зала. Посмотрим, что сообщала «Ромыния либерэ», от нее был тогда специальный корреспондент, он еще ходил в берете… Сейчас посмотрим.
О ф и ц и а н т. Не надо так близко принимать к сердцу, честное слово, не надо. Величайший гол, даже если и был офсайд. Главное — техническое исполнение. Честное слово, вот что важно.
П е т р е. Я вам покажу офсайд! (Обращаясь в зал, с угрозой в голосе.) Я вам покажу офсайд!
Гонг.
В гостиной мотеля.
В а л е н т и н направляется к креслу, в котором сидит В и к т о р, при этом он старается держаться как можно более прямо и с максимальным достоинством. Идет нетвердой походкой и натыкается на стул.
В и к т о р. Осторожнее, братец.
В а л е н т и н. К черту этот мотель «Veritas»!
В и к т о р. Что так, голубчик?
В а л е н т и н. Я таскал здесь кирпичи целое лето. Мы его построили, мы его теперь и разрушим. Мама ро́дная, дорого бы я дал, чтобы его никогда больше не видеть! Чтобы снова были только кирпичи и бревна!
В и к т о р. А ты — снова студент третьего курса.
В а л е н т и н. Да, ты, наверно, прав, дело, вероятно, в этом… Потому я так и ненавижу сей напыщенный кабак. Пью я здесь редко. И только поневоле. Лучшее в моей жизни — годы студенчества. Выгнав меня, вы остались далеко, в другом мире, а там, где были ромашки да заросли орешника, возникло это претенциозное и нелепое сооружение. Тьфу! «Veritas»! (Яростно пинает стул.)
В и к т о р. Выпьешь?
В а л е н т и н. Если господин генеральный директор угостит…
В и к т о р. Зачем паясничать?
В а л е н т и н. Чтобы дать тебе почувствовать. Чтобы ты почувствовал, что я существую. И что я опустился на дно. У меня есть гораздо более приличная одежда, я мог побриться, постричься, но я пришел таким, каким ты меня видишь. Чтобы вы видели, что я опустился на дно. Из-за вас, дорогие и уважаемые коллеги!
В и к т о р. Как тебе не стыдно.
В а л е н т и н. А тебе?.. Кстати, почему ты не просишь прощения? Я точно знаю, что ты ответишь: видишь ли, так, мол, и так… в определенный период были перегибы… в определенные годы допускались определенные ошибки… Что поделаешь, так было суждено, никто в этом не виноват.
В и к т о р. В случае с тобой действительно никакой ошибки не было. Ты купил дипломную работу. Разве нет?
В а л е н т и н. Так сказал бы и тот, кто на меня «настучал».
В и к т о р. «Настучал» или не «настучал» на тебя Георге, но работа все равно была не твоя.
В а л е н т и н. Не переиначивай. Это бесполезное занятие. Я давно отпустил вам все грехи.