Ш о ф е р. Замолчи, дурак. Слышал бы, как она поет «Республика — Родина великая моя!»{84}, сразу схватился бы за оружие и на баррикады, хоть ты и кулак самый настоящий.
М э р и е ш. Вот что, товарищ Джику, если это шутка, то неудачная. Я ведь член партии с тысяча девятьсот сорок шестого года…
Ш о ф е р. Ну и что с того, что член. Выговор у тебя, с предупреждением.
М э р и е ш. Его давно сняли.
Ш о ф е р. Кто же его снял?
М э р и е ш. Как кто?! Товарищ Стоян! Я же работаю в обкомовских теплицах. На ответственной работе.
В холле М а р т а. Ей сорок пять, но она еще очень хороша. Беспокойно прислушивается к каждой проезжающей машине. Дверь бесшумно открывается, и входит С т о я н. Он высокий, крупный, седой, с тяжелой поступью. Некоторое время смотрит на нее: она скорее почувствовала, чем услышала, как он вошел, и, обернувшись, еле сдержала крик.
М а р т а. Я не слышала, как подъехала машина.
С т о я н. Я оставил ее в центре, чуть не попал в аварию из-за какого-то идиота. Должно быть, постарел здорово — совсем не знаю города.
М а р т а (со сдержанным обожанием). Ну уж…
С т о я н. Я вернулся пешком. Говорят, это полезно.
М а р т а (после паузы, осторожно). Что сказал Вайсман?
С т о я н (быстро, уверенно). Ерунду какую-то. Много он понимает! Ты… ты знаешь больше, чем он.
М а р т а. Ну если тебя устраивает такая формулировка…
С т о я н (бесцельно кружит по комнате, потом, круто повернувшись). Ты попыталась его разыскать? Она кивает. Нашла?
М а р т а. Да.
С т о я н. Ну и? Давай, давай, не тяни душу…
М а р т а (с деланной веселостью). Товарищ Дума сказал, что придет. Обязательно. Только запоздает: у него бюро.
С т о я н (смеется). Хорош! Хвастался ведь, что упразднит заседания… Ну а остальные?
Она молчит.
Петреску в городе, знаю. Ты с ним говорила? (Смущенно улыбается.) Спорю, что… Придет?
М а р т а (сдержанно, глядя в сторону). Нет… Он сказал… он сказал, что ему не о чем с тобой разговаривать. Все, что надо было сказать, уже сказано.
С т о я н (с отсутствующим видом). Да-а-а. (Жестко.) Объясни толком, пожалуйста. Что он сказал?
М а р т а. Сказал, что ему нечего добавить к тому, что произошло.
С т о я н (тихо, удивленно). Возможно…
М а р т а (подходит к нему, робко пытается приласкать, но так и не решается). Не волнуйся — тебе нельзя… Не стоит… Товарищ Дума придет. Обязательно. Ты ведь знаешь — он тебя любит. (Быстро.) Товарищ Олариу давно здесь.
С т о я н. Да-а-а. Что же ты его не пригласила? А Ману?
М а р т а (она окончательно растерялась). Я его искала — с трудом нашла… (Предупреждая его нетерпеливый жест.) Он очень просил его извинить… И был страшно расстроен. Он уезжает в командировку.
С т о я н (стремительно вскакивает, подходит к телефону, набирает номер). Ману к телефону!.. Кто спрашивает? Ману, я сказал… Вот так, милочка, не забыла мой голос — это мне льстит. Так вот, я сказал — Ману! Немедленно… (И неожиданно переходит на крик.) Послушай! Какая еще командировка! Катись ты! Никаких командировок!.. Что ты говоришь! Не буди во мне зверя!.. Ах так? Можно отложить? Значит, наврал. Жду. (Садится в кресло, с трудом справляясь с дыханием.) Ну Ману, Ману — это уже ни в какие ворота не лезет!
М а р т а. И все же он человек порядочный. Привязан к тебе, верит в тебя.
С т о я н. Послушать тебя — мир состоит исключительно из порядочных людей. Может, так оно и есть… Только мне от его верности ни тепло ни холодно. Я требовал, чтобы он был верен партии. (Негромко смеется.) Этого Ману в подполье считали ультралевым… Он все ждал, когда же вспыхнет мировая революция, а поскольку она не начиналась, места себе не находил! (Вдруг обмяк, постарел.) Однажды в Аюде{85}… или нет… (радостно) ну конечно, в Аюде, Ману попросил разрешения на публичное самоубийство, чтобы привлечь внимание мировой общественности к тем условиям, в которых нас содержат…
М а р т а (смеется). Тиби на это не способен.
С т о я н. Представь себе — способен. Но как человек дисциплинированный, спросил у меня разрешения.
М а р т а. И ты?
С т о я н (с видимым удовольствием). Я ему влепил пару оплеух, каких он за всю свою жизнь не получал. (После паузы, задумчиво.) Он единственный человек, которого я ударил… Остальные били меня.