Д и о г е н. А почему нам должно быть стыдно, дяденька? Из-за обязательств, которые нам оставили боги?
К с е н и а д (без всякой логики). Он порочит богов! Он назвал меня «дяденька»! Вы просто стадо свиней. Я не желаю больше слушать! (Закрывает уши ладонями, но тут же, увидев перед собой добрую четверть бараньей туши, подчиняется таинственному зову желудочного сока.)
Д и о г е н (смеясь, с полным ртом). Вот, всегда вы так! Затыкаете уши, услышав «непристойность», а потом спешите раскрыть уши и набить брюхо. Уши не страдают от голода. Так что придется вам, мироеды, выслушать вещи и пострашнее. И пусть вам будет все труднее одновременно затыкать себе уши и набивать брюхо.
А р и с т о д е м. То, что ты сказал, — правда. Но опасная.
Д и о г е н. Любая правда опасна.
А р и с т о д е м. Но не все опасное неизбежно. Наш порядок слишком прочен и слишком хорошо защищен, чтобы вы могли его пошатнуть.
К с е н и а д. Это ты, голодранец, хочешь меня пошатнуть? Ты — меня?
Д и о г е н. Даже и не думаю. Ты сам шатаешься.
К с е н и а д (поднимается и, пошатываясь, делает несколько шагов). Кто шатается? Я, который был одним из тридцати афинских тиранов? Который заткнул рты демократам? Который послал на смерть двух военачальников?
А р и с т и п п. Это у нас, в Афинах, дело обычное. Каждый хвалится тем, сколько человек он убил…
К с е н и а д. Закон дал мне право их убить. Я не сделал ничего противозаконного.
Д и о г е н (встает). Какой закон? На краю земли — и этот край, быть может, не так уж далек — живут люди, которые едят людей. Это их закон. Тоже закон. (Пожимает плечами.) По правде говоря, он даже не кажется мне таким уж плохим. Иные, чье мясо вкусное и жирное, гораздо полезнее в желудках соплеменников, чем на их спинах. Почему вы вечно прикрываетесь своим законом? Закон, который дает вам удивительные права, например, убивать самых доблестных мужей государства или умнейшего в мире человека — Сократа. Я с удовольствием плюю на этот закон и даже, если бы в последние дни я поел как следует, знаете, что еще я сделал бы на него…
А р и с т о д е м (покатывается со смеху). Браво! Мне нравится этот юноша. Он смел на язык и не потерял чувство юмора, как мы, старики.
К с е н и а д. Не хватает еще, чтобы ты его поддерживал!
А р и с т о д е м. Лающая собака не кусается.
К с е н и а д. Он сказал, что вонзает клыки в мерзавцев.
А р и с т о д е м. Чего ты боишься, Ксениад? Ты же не мерзавец. Ты уважаешь законы.
К с е н и а д (не замечая иронии). Да. Я их свято чтил и чту. Он их не уважает!
А р и с т о д е м. Он молод. Вот и веселится.
Д и о г е н. Точно. Я веселюсь. Тот, кто чтит законы, — их раб. Кто их не чтит — свободен. Я весел, потому что свободен.
А р и с т и п п. Ты глубоко заблуждаешься! Свободы вне общества не существует, Диоген.
А р и с т о д е м. Вне общества ничего не существует.
Д и о г е н. Если хорошенько подумать, то и внутри общества ничего не существует.
А р и с т о д е м. А откуда же ты возьмешь кость?
А р и с т и п п. Ведь кость тебе тоже бросило общество.
Д и о г е н (улыбаясь). Да. Но как только кость бросили, она стала свободной от общества, вернулась в природу. Как и я. Мы оба свободны: я — волен выбрать кость, а кость — может выбрать меня.
Смех.
К с е н и а д (полностью потеряв чувство юмора). Вы только послушайте! Он, видите ли, свободен выбрать себе кость! Даже я не могу выбрать ту косточку, что мне приглянулась…
П а с и ф о н. Помягче, чтобы и без зубов можно было справиться…
К с е н и а д. Аристодем, ты слышишь, какие ужасные вещи говорятся в твоем доме?
А р и с т о д е м. Успокойся, Ксениад. Это же щенки. Ищут кусок побольше. А станут взрослыми псами да получат кусок — тогда увидишь, как они будут охранять его от завтрашних щенков… Ты знаешь Гераклита{111}?
К с е н и а д. Какого? Этого здоровенного, как буйвол, мясника?
А р и с т о д е м. Нет. Философа.
К с е н и а д. Есть и философ с таким именем? Откуда мне знать всех философов. Их развелось больше, чем людей.
А р и с т о д е м. Ну, Гераклита ты мог бы и знать — он очень умен. Он высказал интересную мысль: «В одну реку нельзя войти дважды». Что ты об этом думаешь?
К с е н и а д. Но я же много раз купался в одной и той же реке.
А р и с т о д е м. Он говорит, что ты не купался.