Д и о г е н. Этим немногим ты хочешь заслужить еще немножко благосклонности богов? Мне нужна постель. Эту ночь я спал под открытым небом, прямо на улице. А ваши улицы ужасно зловонны и кишат крысами.
С т а р и к. Ты не здешний…
Д и о г е н. Я из Синопа. Идиоты, они изгнали меня, потому что я делал фальшивые деньги.
С т а р и к. Фальшивые деньги? Это худо.
Д и о г е н. Настоящие деньги еще хуже. Фальшивые пачкают только руки, а настоящие — и душу. Приюти меня на несколько ночей.
С т а р и к. А какими деньгами ты мне заплатишь? Теми, что пачкают руки, или теми, что пачкают душу? (Улыбается.)
Д и о г е н (тоже улыбаясь). Чтобы у тебя не было никаких сомнений, я не буду платить. Я беден, как урожай с голого камня.
С т а р и к. Чем же ты теперь занимаешься?
Д и о г е н. Созерцаю мир. Я философ.
С т а р и к. Глупое ремесло! Ты останешься ни с чем. А ученики у тебя есть?
Д и о г е н. Ты будешь первым…
С т а р и к (ухмыляясь). Слишком поздно, юноша. Жить мне осталось немного, а что за польза умереть философом. Ну ладно, входи, я дам тебе постель, только помолчи. При первом же умном слове я вышвырну тебя вон как последнего негодяя!
Диоген намеревается войти, но приближаются два прислужника Аристодема и загораживают ему дорогу.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Спокойно, спокойно. Документы!
Д и о г е н. Какие документы? Я свободный человек.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. У всех свободных граждан должны быть документы.
Д и о г е н. Я не гражданин. Я Диоген.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Хватит болтать! Насколько мне известно, документы должны быть у всех, даже у Диогенов. (Шутит.) Откуда нам знать, что ты Диоген, а не кто-нибудь другой, скрывающийся под этим именем?
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Если у тебя нет документов, отправишься в тюрьму.
Д и о г е н. Очень хорошо. Я как раз искал себе приюта под небом Афин.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Ты вроде бы говорил, что ты человек свободный. Что же делать свободному человеку в тюрьме?
Д и о г е н. Свобода — это моя внутренняя суть, и ее нельзя заточить.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Где-то уже я слышал эти прекрасные слова. Документы!
С т а р и к. Я беру его к себе в дом.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. А ты помолчи, старикан! Не имеешь права давать приют бродячим метекам{112}, подозрительным типам. Хочешь заплатить штраф?
С т а р и к. Штраф? Я беден. Почти так же, как он.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Тогда занимайся своим делом! Пока сам не угодил в тюрьму… И не открывай дверь всяким проходимцам. (Диогену.) А ты мотай отсюда, да поживее, пока я не свернул тебе шею!
С т а р и к испуганно уходит в дом.
Катись отсюда, бродяга!
Д и о г е н. Кажется, вы соблазняли меня прекрасной тюрьмой…
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Ты хочешь, чтобы государство кормило тебя и предоставляло кров… Но ты не гражданин Афин.
Д и о г е н. Я гражданин мира.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. О, это что-то новое! (Второму прислужнику.) Гражданин мира… Это что-то вроде шпиона, не так ли?
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Скорее, вроде сумасшедшего.
Д и о г е н (раздраженно). А вы кто такие?
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Мы представители порядка.
Д и о г е н. Судя по тому, как вы себя ведете, я — представитель беспорядка.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Видать, что философ.
Д и о г е н. Значит, вы меня знаете. Так зачем вы требуете документы?
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Таков закон.
Д и о г е н. Второй раз слышу в Афинах о законе. Вчера вечером я попал в дом одного влиятельного и нахального типа — Аристодема, кажется, — где говорили о законе как о шлюхе высшего разряда.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к (дает ему пощечину). Да как ты смеешь?!
Д и о г е н. Эта пощечина за закон или за Аристодема?
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Чтобы тебя не мучили сомнения, получай еще! (Снова дает ему пощечину.) И за то и за другое.
В конце улицы появляется А р и с т о д е м.
Д и о г е н. Та же рука, что защищает закон, защищает и Аристодема.
А р и с т о д е м (приближаясь). Я случайно проходил мимо и услышал свое имя. Что случилось, Диоген?