Д и о г е н. Надо быть чрезвычайно умным, чтобы случайно проходить мимо как раз тогда, когда произносят твое имя.
Аристодем смеется.
От твоего имени я и получил пощечину: собственно говоря, две. Вторую — от имени закона.
А р и с т о д е м (возмущенно). Кто осмелился тебя ударить?
Д и о г е н. Эти доблестные мужи, поддерживающие порядок пощечинами.
А р и с т о д е м (разгневанно прислужникам). В уме вы, идиоты! Мы живем в демократическом городе.
В т о р о й п р и с л у ж н и к. Он оскорбил закон.
А р и с т о д е м. Закон выше всяких оскорблений.
П е р в ы й п р и с л у ж н и к. Он и тебя оскорбил.
А р и с т о д е м. А что я, такой дурак, чтобы меня защищали от оскорблений? Разве я не такой же человек, как все прочие, и меня нельзя обругать или похвалить?! Прочь с моих глаз!
Оторопевшие п р и с л у ж н и к и уходят.
Д и о г е н. Отлично! Только вот пощечины остаются!
А р и с т о д е м (смеясь). Ничем не могу помочь. Даже если б я надавал им пощечин, тебе не стало бы легче… Просто было бы трое побитых вместо одного.
Д и о г е н. Чтобы прийти к подобной мудрости, не нужны были несколько тысячелетий цивилизации. Думаю, люди могут обрести тысячелетний опыт в считанные мгновения.
А р и с т о д е м. Или никогда. Чем ты занимаешься? Где живешь?
Д и о г е н. Я как раз пытался совершить обмен, предлагая прекрасное небо Афин за жалкую постель.
А р и с т о д е м. Ты щедр, юноша. И никто не предложил тебе постели?
Д и о г е н. Эти симпатичные ребята соблазняли меня тюремной камерой. Я еще не решил, на чем остановиться.
А р и с т о д е м. Действительно, задача не из легких. А ты не хотел бы пожить у меня?
Д и о г е н (категорично). Нет, не хотел бы.
А р и с т о д е м. Философ так же необходим при доме, как и собака.
Д и о г е н. У тебя уже есть один, Аристипп. Будет слишком тесно.
А р и с т о д е м. Я хоть сейчас готов обменять старую собаку на молодую, да еще с острыми клыками.
Д и о г е н. Молодые ведь диковаты, Аристодем. Они кусаются.
А р и с т о д е м (с легкой улыбкой). Приручим. И диких зверей можно приручить.
Д и о г е н. Что за польза миру, если все звери и все люди станут ручными? Не осталось бы даже сравнений. Нельзя было бы сказать: сильный, как лев, злой, как волк, хитрый, как лиса…
А р и с т о д е м. Чем больше я убеждаюсь в твоей мудрости, тем сильнее мне хочется поселить тебя у себя. Пойдешь?
Д и о г е н. Я предпочитаю постель у старика, который здесь живет.
А р и с т о д е м. Он ее тебе не даст. Никто не захочет платить штраф или угодить в тюрьму из-за нищего бродяги философа.
Д и о г е н. Он тоже нищий.
А р и с т о д е м. Ты слишком веришь в человеческую порядочность, Диоген. Тебя ждет море разочарований.
Д и о г е н. Знаю.
А р и с т о д е м. Ты останешься один.
Д и о г е н. Знаю.
А р и с т о д е м. И умрешь как собака.
Д и о г е н (в ярости). Это мне сегодня уже говорили.
Появляется к и ф а р е д, которого мы видели в доме Аристодема.
А р и с т о д е м. Проснулся, кифаред? И тебе не снится?
К и ф а р е д. Я услышал, что здесь Диоген…
Д и о г е н. Да, я здесь.
А р и с т о д е м. У тебя к нему какое-нибудь дело? (Бросает ему несколько монет.) Пой!
К и ф а р е д. Я пою… но не за деньги. (Не поднимает монеты.) Я пою, потому что мне нравится петь. (Начинает петь.)
Д и о г е н. Хорошо поешь, кифаред!
А р и с т о д е м. В Афинах тысячи людей поют лучше его.
Д и о г е н. Этот парень, с его силой и фигурой, мог бы стать разбойником с большой дороги. Если между ножом и кифарой он выбрал кифару, значит, как бы он ни пел, он поет хорошо.
Кифаред с отсутствующим видом поет, будто речь идет не о нем.
А р и с т о д е м. А ты, который из стольких ремесел выбрал ремесло фальшивомонетчика…
Д и о г е н. Я не крал денег, я работал ради них. Ничто так ни трудно подделывать, как деньги.
А р и с т о д е м. Когда ты надумаешь прийти ко мне, разыщи меня.
Д и о г е н. Никогда.
А р и с т о д е м (с иронией в глазах). Философ не должен выражаться столь категорично. Настоящая философия не знает слова «никогда». Эй, кифаред! Ты мне нужен. Я устраиваю пир.