А р и с т о д е м (перебивая). Ни один закон в мире не сможет избавить тебя от наказания, Диоген.
Д и о г е н (спокойно). Я его не убивал.
А р и с т о д е м. К несчастью, улики против тебя.
Д и о г е н. Это не улики.
А р и с т о д е м. Люди нашли тебя возле жертвы. А потом обнаружили твой нож… Для судей этого более чем достаточно.
Д и о г е н (впервые потеряв самообладание). Они убили его! Эти скоты способны на любое преступление.
А р и с т о д е м. У тебя есть какие-либо доказательства против них?
Д и о г е н. Они повсюду меня преследуют. Они меня мучили. Звери!
А р и с т о д е м. Не тебя, философа, Диоген, мне учить, что это еще не доказательства для обвинения кого-либо в преступлении. Тебе надо бы сначала оправдаться, а потом, если представится случай, уже обвинять. У тебя есть свидетели?
Д и о г е н. Моя совесть. Я не могу убить. Я испытываю отвращение к насилию. Да и зачем мне было его убивать?
А р и с т о д е м. Если ты не захочешь этого объяснить, объяснение найдут судьи.
Д и о г е н. Выдумают какую-нибудь ложь.
А р и с т о д е м. До установления истины истиной является ложь. Точно так же как истина может оказаться ложью, пока не раскрыта другая истина.
Д и о г е н. Ты хорошо усвоил уроки Аристиппа. Мой разум отказывается принять эту философию.
А р и с т о д е м. К сожалению, любая философия бессильна перед лицом закона. И потом, не забывай, что ты стоишь вне закона, как фальшивомонетчик, изгнанник, бродяга, зачинщик беспорядка. Теоретически такой человек способен на преступление.
Д и о г е н (кричит). Теоретически!
А р и с т о д е м (улыбаясь). А практически есть доказательства.
Д и о г е н (вскакивает и бросается к Аристодему). Вы что угодно можете доказать.
А р и с т о д е м (отступая назад). Я тебе не возражаю.
Д и о г е н (горячо). Так вы и с Сократом разделались!
А р и с т о д е м. С Сократом была допущена ошибка. Афиняне признали свою ошибку, поставив статую Сократа в зале суда.
Д и о г е н. Это чудесно и трогательно: поставить статую тому, кого ты убил!
А р и с т о д е м (не обращая внимания на иронию). Тебе уж, во всяком случае, статую не поставят.
Д и о г е н. Я и не претендую. Я человек скромный.
А р и с т о д е м. Ты убийца…
Д и о г е н (перебивая Аристодема). Ты зачем пришел, Аристодем?
А р и с т о д е м. Допустим, я хочу тебя спасти.
Д и о г е н. Допустим, я не хочу бежать из тюрьмы. (Неприязненно глядя на него.) Сократ тоже отказался.
А р и с т о д е м. Как ты мог подумать, что я, блюститель закона, вдруг предложу тебе бежать?!
Д и о г е н. Тогда что же? Ты хочешь сказать им правду?
А р и с т о д е м. Для судей единственная правда — это правда фактов.
Д и о г е н. Значит, тебе известно что-то, что могло бы меня спасти?
А р и с т о д е м. Я не знаю ничего, кроме того, что свидетельствует против тебя.
Д и о г е н. Аристодем, мне остается недолго жить. Будь любезен, оставь меня одного. Я хочу в тишине подумать кое о чем.
А р и с т о д е м. О чем же?
Д и о г е н. Например, в какой мере человеку нужна или не нужна геометрия, астрономия, музыка…
А р и с т о д е м. И об этом человек думает перед смертью?
Д и о г е н. Уж не считаешь ли ты, что я думаю о смерти?
А р и с т о д е м. Кто не думает о смерти, тот хочет жить.
Д и о г е н. Я, разумеется, хочу.
А р и с т о д е м. Я мог бы тебе помочь, Диоген.
Д и о г е н. Как?
А р и с т о д е м. Выкупив тебя. За довольно приличную, но не слишком крупную для моего состояния сумму. Судьи могли бы освободить тебя из тюрьмы, откладывая процесс до бесконечности. Гарантией было бы мое слово и сумма в сто мин{117}.
Д и о г е н (враждебно смотрит на него). Ты способен заплатить сто мин только для того, чтобы видеть меня вновь свободным, бродящим по Афинам и просящим милостыню?
А р и с т о д е м (смеясь). Ты что, за дурака меня принимаешь, Диоген? И судей считаешь такими наивными? После того как я тебя выкуплю, они потребуют, чтобы я отвечал за твои последующие поступки. Ты будешь жить у меня, я стану о тебе заботиться, ты будешь, так сказать, под присмотром архонта, одного из самых достойных граждан…
Д и о г е н. Чем-то вроде раба…
А р и с т о д е м. Философ не может быть рабом. Тем более философ по имени Диоген.