Д и о г е н (иронически). Ты все делаешь ради моей пользы.
А р и с т о д е м (сухо). Нет, ради своей.
Д и о г е н. А чего ты требуешь от меня взамен?
А р и с т о д е м. Твоей мудрости. Ты будешь беседовать со мной и с моим сыном, с которым, как я слышал, вы хорошо знакомы…
Д и о г е н. Ты слишком многого от меня требуешь, Аристодем.
А р и с т о д е м. Я предлагаю больше, чем требую. Подумай еще. Суд начнется через два дня. Если захочешь мне что-нибудь сказать, дай знать, и я приду.
Д и о г е н. Я изменил свое мнение о тебе, Аристодем. Ты вовсе не дурак. Не выполнишь ли ты одну мою просьбу?
А р и с т о д е м. Если смогу.
Д и о г е н. Ты все можешь. Я должен ее увидеть любой ценой. Я говорю о той девушке.
А р и с т о д е м. Как ее зовут?
Д и о г е н. Гиппархия. У нее есть брат Метрокл. Больше я о ней ничего не знаю.
А р и с т о д е м. Попробую привести ее сюда, Диоген. (Уходит.)
Д и о г е н (нервно мечется по камере, затем останавливается и кричит, топая ногами). Где стража! Эй, оглохли?
Показывается с т р а ж н и к.
Мне надо кое-что написать. Принеси мне все что нужно.
С т р а ж н и к. Не положено. А что ты хочешь писать?
Д и о г е н (не отвечая). Как ты считаешь, астрономия полезна человеку?
С т р а ж н и к (абсолютный невежда). А что это такое?
Д и о г е н (махнув на него рукой). И о геометрии ты не слышал?
С т р а ж н и к. Нет.
Д и о г е н. Ну а музыка приносит человеку какую-нибудь пользу?
С т р а ж н и к. Если тот, кто играет, получает деньги, то приносит.
Д и о г е н. Речь идет не о том, кто играет, а о том, кто слушает. Ты, когда слушаешь музыку, чувствуешь себя богаче?
С т р а ж н и к (тупо). Богаче?!
Д и о г е н. Духовно.
С т р а ж н и к. Нет, ничего я не чувствую.
Д и о г е н. Разве музыка, эта желанная гармония звуков, не заставляет умолкнуть наш разум, не отрывает от всего, что происходит вокруг, не тешит иллюзией, что и мир совершенен, гармоничен? То же самое происходит и с геометрией. У нее слишком чистые, нереальные формы… Между тем мир не может походить на эти совершенные формы. Что касается астрономии, то она уносит тебя от земли и заставляет измерять огромные расстояния до звезд и между звездами, страшно унижает тебя, заставляет почувствовать себя маленьким, беспомощным, ненужным…
С т р а ж н и к (тихо). Ничего не понимаю.
Д и о г е н. Я хочу обо всем этом написать.
С т р а ж н и к. Не велено.
Д и о г е н. Тому, кто постоянно говорит «не велено», на роду написано оставаться рабом, ему, и его детям, и детям его детей вплоть до исчезновения рода человеческого.
С т р а ж н и к. Я свободный человек.
Д и о г е н. Потому что ты караулишь меня? Потому что стоишь по одну сторону решетки, а я — по другую? Я мог бы сказать то же самое и про себя, считая тебя заключенным.
С т р а ж н и к. Послушай-ка, Диоген. Другие тоже пытались задурить мне голову словами, да ничего у них не вышло. Я вот себе живу, несу службу, а их прах ветер разносит.
Входят А р и с т о д е м и Г и п п а р х и я.
А р и с т о д е м. Ну вот, Диоген. И искать долго не пришлось. Эта девушка с самого рассвета ждала у тюрьмы.
Г и п п а р х и я (в поисках опоры хватая за руку Аристодема). Диоген, почему эти люди тебя ненавидят?
А р и с т о д е м. Минутку! Вы хотите беседовать в моем присутствии или в присутствии стражника? Наедине вы оставаться не можете.
Д и о г е н. В присутствии стражника. Он даже о геометрии не слыхал.
А р и с т о д е м, с досадой поглядывая на него, выходит. Стражник остается безмолвным и неподвижным на протяжении всего диалога между Диогеном и Гиппархией.
Г и п п а р х и я (приближаясь). Я знаю, что ты не виноват.
Д и о г е н (стремясь вывести ее из состояния напряжения). Как ты узнала, что я здесь?
Г и п п а р х и я. Весь город говорит.
Д и о г е н (слегка тщеславная улыбка появляется на его губах). В конце концов Афины заговорили обо мне…
Г и п п а р х и я (продолжая свою мысль). Я уверена, что не ты его убил.
Д и о г е н. И я уверен, Гиппархия, но для судей это — не доказательство.
Г и п п а р х и я. Я дам показания как свидетель.
Д и о г е н. И что же ты скажешь?