П е т р е (раздраженно). Чего я хочу?.. Бог ты мой!.. По крайней мере три тысячи раз мне задавали этот вопрос!..
Л и я. И вы каждый раз злились?
П е т р е. Нет. (Сразу становится серьезным.) Всего один раз. Знаете когда? Когда я сам себе задал этот вопрос. А знаете почему? (Пауза.) Я где-то читал о человеке, который решил в одиночку пересечь океан на лодке, но отказался от своей затеи, будучи почти у цели. Махнул рукой на славу и на деньги, заявив, что не хочет нанести оскорбление морю. Он говорил, будто одиночество нельзя превращать в состязание. И это после того, что он долгие месяцы плавал один и видел только звезды. Когда я об этом прочитал — а надо сказать, и мне, как всем смертным, свойствен инстинкт состязания, хотя бы с точки зрения оценки результатов, — так вот, прочитав это, я ощутил гордость, будто сам продолжил плавание… Вы удивлены, что я вам все это говорю?.. Вы ведь меня спросили, чего я хочу от жизни. И я, как тот человек, многое понял и скажу вам, что жизнь нельзя превращать в состязание. (Смягчившись, смеется.) Вот я вам и ответил… Впервые. Может быть, мне следовало бы поблагодарить вас за это. Но я могу только сказать (очень спокойно, мягко): «Надеюсь, я не испортил настроение госпоже Эллиот».
Л и я (помолчав). Послушайте… в этой истории с лодкой нет намека на Онигу? В том смысле, что он превратил жизнь в состязание?
П е т р е. Не знаю… Возможно. (После некоторого колебания.) Не могу поверить в дружбу между отцом и Онигой, в такую, какой она выглядит сейчас. Понимаете, я студент, и кроме того, чему меня учат на факультете, я и сам, несмотря на мое пристрастие к пародированию, составил себе представление о том, каким должен быть настоящий человек. Я хочу сказать, что у меня тоже есть друзья, сокурсники, и я могу распознать, кто чего стоит. (Возвращается к прежней теме.) Я чувствую… Я уверен…
Л и я. В чем вы еще уверены?
П е т р е. Что Онига не приедет.
Л и я (удивленно). Не приедет? Почему?
П е т р е. Не такой он человек. Он появляется только тогда, когда можно извлечь какую-нибудь выгоду. А в этом плане наша семья не представляет для него интереса. Отец работает в другой области… А дружба… (Машет рукой.)
Л и я. Вы действительно очень плохого мнения об Ониге… Почему?
П е т р е. Потому, что я его знаю…
Л и я. Вы его знаете? Я и не подозревала…
П е т р е. Я был у него… В прошлом году. Однажды, после занятий, я вдруг решил его повидать… Не спрашивайте почему, допустим, это было внутреннее побуждение. Мне было интересно, какую мину он состроит, когда перед ним появится сын его друга Марку Онофрея. Я рассчитывал, что мое имя — Петре Онофрей — сразу извлечет его из скорлупы «ответственного лица». А он даже не пожелал меня видеть. Вышла секретарша и объявила, что у товарища Ониги совещание.
Л и я. Может быть, она сказала правду.
П е т р е. Какое там… Вот и сейчас… Сообщает о приезде и заставляет себя ждать, как звезда эстрады. Думает поразить нас своим появлением. Но меня не так-то просто поразить. Если мне захочется поглядеть на звезд, то поеду в Бухарест, там гастролирует квартет «Гоулден Гейт». Вот и весь фокус… (Пауза.) Вам нравится этот ансамбль?
Л и я (рассеянно). Да…
П е т р е. А мне — нет.
Неожиданно гаснет свет.
Л и я. В чем дело?
П е т р е. Короткое замыкание. Оставайтесь на месте и ждите, пока снова станет светло. (С легким раздражением, иронией.) Не удивляйтесь.
Л и я. Вы ничего не можете сделать?
П е т р е. Я?
Л и я. Да.
П е т р е. А что я могу сделать?
Л и я. Включить свет… Пролить свет на это состояние ожидания.
П е т р е. Какой свет?
Л и я. Которым обеспечивает ваш город предприятие по снабжению газом и электричеством.
П е т р е (разражается смехом). Ну его к…
Л и я (оскорбленная). Я попрошу.
П е т р е. Извините.
Л и я. Пожалуйста.
Вдруг оба начинают смеяться, слышен их хохот. Через некоторое время они уже смеются друг над другом. Молчание.
П е т р е (уверенно). У вас нет жениха.
Л и я (безразлично). Почему вы так решили?
П е т р е. Вы не рассердились, когда я не очень лестно отзывался о нем. (Смеется, довольный своей «системой».)
Л и я. Вы все же не хотите попытаться исправить освещение?