М е л а н и я. Если я откажусь, буду выглядеть трусихой… (Первая поднимается по лестнице.)
О н и г а. Ты не идешь, Марку? (Встает.)
М а р к у. Я еще немного побуду здесь…
О н и г а и М е л а н и я скрываются в комнате девушки. Марку мгновение стоит неподвижно, глядя им вслед. Через несколько секунд доносятся звуки скрипки. М а р к у какое-то время слушает, затем направляется на кухню и исчезает. Пауза. Раздается шум, и появляется запыхавшийся, разъяренный П е т р е. Он удивлен, что никого нет. Сверху льются звуки скрипки. Петре делает несколько шагов к лестнице, останавливается и оборачивается к шкафу, где Марку хранит газеты. Подходит, берет ключ со шкафа, сует в замочную скважину. Слышится шум, Петре кладет ключ в карман и отходит от шкафа. Из кухни выходит М а р к у.
М а р к у. Ты прибыл?
П е т р е (глядя наверх, где комната Мелании). Что?
М а р к у. Ты успел?.. На вокзал… (Поясняет, поскольку Петре не перестает глядеть на дверь комнаты Мелании.) Ты поговорил с ней до отхода поезда?
П е т р е. Я ее не догнал… Поезд уже тронулся… Какой болван спроектировал вокзал так далеко от города?..
М а р к у. Ну ничего… Найдешь ее в Бухаресте.
П е т р е (пораженный). Разыскивать ее в Бухаресте? Зачем? Я должен был найти ее здесь… Вы отнеслись к ней, как самые… чуть ли не выгнали… А теперь продолжаете всякие инсинуации… (Раздраженный.) Лучше бы он не приезжал. (Кивком головы показывает на верхние комнаты.)
М а р к у (встревоженный, на одном дыхании). Знаешь что? Может быть, ты позволишь мне радоваться приезду друга, с которым мы вместе воевали, причем не в кинозале?
П е т р е (на миг смягчившись). Ладно, радуйся. А где мама?
М а р к у. Пошла за виски.
П е т р е (не веря своим ушам). За виски?
М а р к у. Да…
П е т р е. Ну и ну, госпожа Эллиот! Вот так эмансипация.
М а р к у (торопливо объясняет). Онига не пьет. То есть не пьет ничего другого… То есть не пьет, но если пьет… А вообще, какое тебе до этого дело?.. (Спокойнее.) У него больной желудок.
П е т р е. И виски лечит…
М а р к у (с досадой). Не лечит, но он хороший…
П е т р е (подводя итог). И ради этого он погнал маму из дома в такой поздний час.
М а р к у. Он обещал послать за ней машину.
П е т р е. Маму он отправил в центр за виски, а сам сидит в комнате Мелании и слушает музыку.
М а р к у. Он скоро уедет… (Внезапно решается проявить больше твердости.) А пока он будет находиться здесь, веди себя, пожалуйста, как цивилизованный человек.
П е т р е. В самом деле?
М а р к у (раздраженный). Да… И перестань прикидываться бунтарем, без всякой причины… И следи за своими выходками, не строй из себя судью, не закончив даже первый курс юридического. Ты смешон!
П е т р е. Говоришь, без всякой причины?.. Ты прекрасно знаешь, что причина есть.
М а р к у. Какая?
Молчание.
Видишь, тебе нечего ответить… Почему ты молчишь?.. Сам не знаешь… Почему не говоришь?
П е т р е. Потому что не могу.
М а р к у. Не находишь что сказать…
П е т р е. Допустим…
М а р к у. И ты принимаешься все ворошить, оспаривать, отрицать…
П е т р е. Может быть, это и есть способ поиска истины… Я не утверждаю, что он единственный… Хотя я не согласен, что я только и делаю, что поношу, оспариваю, отрицаю. (Пауза.) И я не могу не сказать, что не понимаю (переходит на более высокие тона), как человек, который объявляет себя твоим лучшим другом, мог на протяжении стольких лет не приехать повидаться с тобой, не оказал тебе помощь, когда было необходимо, и как ты мог пройти мимо всего этого с улыбкой на устах. С улыбкой на устах, будто ничего не произошло… Или будто он помог тебе… Ведь в прошедшие годы у тебя были большие трудности, тебе приходилось бороться на работе против различных конъюнктурных точек зрения чиновников от науки — трусов или приспособленцев, пока ты не добился лаборатории и не получил результаты, подтвердившие твою правоту… И, что ни говори, нам тогда приходилось не сладко, мы и сейчас ощущаем отголоски того напряженного периода, не так ли?.. И вот является человек, который при желании мог помочь нам построить приличный дом, мог помочь тебе спокойно вести работу и который много лет держал тебя в состоянии вечного ожидания, — является этот человек и, улыбаясь, спрашивает, как ты жил все эти годы, а ты, тоже улыбаясь, отвечаешь, что хорошо, мол, друг мой, очень хорошо! (Повторяет, захлебываясь от ярости.) Хорошо, друг мой, очень хорошо!.. Разве не так?.. Я могу это смело утверждать, несмотря на то, что я лишь около года учусь на юридическом…